— Он одержим, — проговорил Таринор, вглядываясь в глаза короля, блестящие, словно бусы на лице тряпичной куклы.
— Я не жалкий демон, врывающийся в культиста, — огрызнулся король. — Я Железная длань и наставник тиранов, мучитель душ и отец жестокости! Я Калантар! Этот человек сам впустил меня в свой воспалённый разум, позволил вести себя за руку и сделать тем, кем стал. И теперь он получит то, что заслужил.
Король замолчал и неестественно дёрнулся, словно обжёгся.
— Я знаю, что ты слышишь меня, Эдвальд Одеринг, — проговорили его губы. — Скоро ты получишь то, что заслужил. Место на цепи у железного трона. И ты сам знаешь, кто ждёт тебя там.
По щеке короля потекла слеза, но изо рта вырвался злобный смех.
— У тебя было всё, у неё — ничего, теперь же всё будет наоборот. Агна заслужила это. Она не отвернулась от меня до самого конца, не усомнилась в своём господине, даже когда летела к земле. Даже когда сознание угасало в переломанном теле! Достойная дочь своего народа… Мой железный ангел!
— Но зачем всё это? — спросил Таринор, не опуская меч. — Почему просто не подождать, пока Эдвальд умрёт? Что такое несколько лет для бога?
— Я привык заканчивать игру на своих условиях, поэтому заберу душу этого червя здесь и сейчас. Ведь боги всегда получают своё, — сказав это, король зловеще улыбнулся. — Тебе ли об этом не знать.
Король перевёл взгляд на железную руку, и произошло то, что заставило Дэйна и Таринора в изумлении опустить мечи. Слитые вместе железные пальцы вдруг ожили и вцепились в шею молниеносным движением. В глазах короля застыл ужас. Он схватился за блестящий металл здоровой рукой, бил и царапал, ловя воздух посиневшими губами, но железная хватка делалась только крепче. Наконец, послышался мерзкий хруст, и Эдвальд Одеринг рухнул на пол собственных покоев.
Глава 34
— Игнат! Игнат! Очнись! Умоляю, очнись! — в отчаянии рыдала Рия, склонившись над побледневшим магом. Она обнимала его, трясла за плечи, снова и снова прислушивалась к неровному сердцебиению.
Едва услышав о случившемся, она примчалась, позабыв обо всём. Сейчас её не беспокоило ни платье, порвавшееся, когда она слезала с коня, ни кровоточащее колено, которое она разбила, пока бежала к Игнату. Для неё существовал только этот рыжий мальчишка, жизнь из которого утекала, как вода сквозь пальцы.
— Не оставляй меня! Я… Я не прощу себе!.. Не прощу, что отпустила тебя! Я не смогу!..
Безмолвный Таринор и другие рыцари стояли рядом под моросящим дождём, понимая, что уже ничем не смогут помочь. Со скорбным лицом молчал и Эмилио Сфорца: этому умирающему юноше он был обязан множеством жизней.