Вдалеке послышались шаги. Или же это просто игра воспалённого разума?.. Нет. Звук становился всё отчётливее. Остатки замковой стражи не задержат захватчиков надолго, если вообще станут это делать… Скоро враги будут здесь, поэтому Эдвальду остаётся только одно: встретить их как подобает королю.
Он надел корону, она показалась необычайно тяжёлой, встал и подошёл к окну. Затем заложил руки за спину и вздохнул прохладный осенний воздух. В памяти воскресло почти забытое воспоминание: они с сестрой бегут куда-то по берегу речки, которую взрослые почему-то зовут «Рукой лорда». Смешное название для реки. Башмаки промокли насквозь, вода брызгает в лицо и на одежду, но им обоим это не важно: они дети, не знающие бед. Безгрешные. Счастливые. Свободные.
— Сир Робин, сир Артур! — донеслось из-за двери. — Оставайтесь у входа с остальными.
Знакомый голос. Как и тот, что вторил ему:
— Тогмур, встань в конце коридора. Если кого-то услышишь, сразу дай знак. Пора, Дэйн…
Дверь распахнулась, впустила двоих и закрылась. Эдвальд знал, кто вошёл в его покои, и не стал оборачиваться.
— Прямо как семь лет назад, — проговорил он. — Только роли поменялись.
— Разве? — послышался голос Таринора. — Меч снова у меня в руках, а корона снова на голове у безумца.
— А рядом с тобой тот, кто сядет на трон? И тоже однорукий.
— Мне не нужен трон, — возразил Дэйн Кавигер. — Ваша дочь станет лучшим правителем. Лучшим, чем вы когда-либо смогли бы стать.
— Так ей говорят. Так говорили и мне. Так говорят все, кто мечтает занять тёплое место у трона…
— Всё кончено, Эдвальд! — перебил его Таринор.
— Для меня, — сказал король и вздохнул. — Но в мире всё останется по-прежнему. Боги, люди… Искры, что летят из-под молота судьбы и гаснут на холодном ветру…
— Прибереги оправдания для дочери…
— Мне нет оправдания. Но раз уж мне всё равно конец, вы ведь не откажете грешнику в последней исповеди? Я совершил самую страшную ошибку, которую только может совершить правитель: прислушаться не к тем голосам. Семь лет назад я прошёл долгий путь, и часть его ты преодолел со мной, Таринор. Ты видел, как я достиг своей цели, но знаешь, что я ощутил, когда достиг её? Когда поднял голову Альберта Эркенвальда и вышел с ней на балкон?
Ответа не последовало. Король печально вздохнул.
— Пустоту. Та буря в моей душе… Я принимал её за жажду справедливости, кто-то называл её жаждой мести… Но всё это было лишь желанием вернуть сестру. С тех пор, как я потерял Мерайю, моя душа стенала под гнётом вины. Я винил себя, что не был достаточно настойчив, что не нашёл в себе решительности пойти против короля раньше. Что мне не хватило сил. И все последующие годы я пытался найти силу во власти, что свалилась на меня…