— Как, говорите, называлось то место?
— «Сытый дракон», — ответила Алессия, удивлённая вопросом.
— И трактирщик там был эльф?
— Кажется, так. Капитан Русворт скажет точнее, он был там дольше меня.
— Да… — Венианор Русворт наморщил лоб, — … я точно помню его острые уши. Местные, кажется, называли его Бэйлом.
— Всё-таки остался на острове, — уже утвердительно произнёс капитан Корваллан, положив ладонь на лицо. — Я ведь писал ему убираться… Вы уверены, что никто не мог уцелеть? — спросил он с отчаяньем в голосе.
— После того, что видела… Боюсь, что нет. Не представляю, как это возможно.
— Значит, ему конец, — обречённо произнёс эльф и встал с кружкой в руке. — Я хочу выпить за Бэйлина Корваллана, моего брата. Да упокоят боги твою душу, Бэйл. Так ты меня и не послушал…
Глава 9
— Так это и есть Одерхолд? Мы возьмём его за день.
Этой короткой фразой ограничился кондотьер Эмилио Сфорца, когда до родового замка дома Одерингов оставалось чуть меньше мили. Таринор не знал наверняка, была ли это так свойственная аккантийцам бравада или же военный опыт действительно позволял делать подобные суждения, но всё же склонялся ко второму.
Сфорца выглядел, говорил и даже ел, как человек, который добрую часть жизни посвятил военному ремеслу. Он был высоким и поджарым, с шапкой коротких угольно-чёрных кудрей, а бороде предпочитал короткую, в полпальца толщиной, щетину.
О своём возрасте кондотьер не упомянул ни разу, но Таринору показалось, что тому должно быть никак не меньше пятидесяти. Об этом говорили тронутые сединой виски и залысины на лбу, делавшие слегка выпуклый лоб ещё выше.
При их первой встрече Сфорца был облачён в плотное бархатное сюрко с красно-чёрными полосами и просторную белую рубаху. На собеседника он глядел прямо, а тёмные глаза делали зрачок почти невидимым. Когда Сфорца протянул руку для рукопожатия, Таринор заметил массивное кольцо-печать, но вот что на нём было изображено, разглядеть не успел. Должно быть, там был изображение льва, потому как во время привала над тёмно-алым шатром кондотьера развевалось красно-чёрное полосатое знамя, на котором золотой лев изрыгал такое же золотое пламя.
Войско обошло замок и разбило лагерь к юго-востоку от него вверх по течению Руки лорда. В этом месте русло оставалось ещё сравнительно узким, так что можно было с лёгкостью увидеть, как жители деревушки на том берегу зажигают свечи в домах.
Таринор разделил палатку с Игнатом и Тогмуром, как и всё то время, пока они следовали сюда.
— Меня столько времени окружают рыжие, что я уже и сам должен порыжеть, — усмехнулся он, привязывая кобылу, с лёгкой руки Мираны названную Гретой. Поначалу Таринор не собирался брать лошадь с собой, но, вспомнив, как непросто ему давалось тащить на себе поклажу в годы войны, изменил своё мнение.