Усмехнулся император, поднимая Рубелию на руки.
—Жестокая, жестокая императрица.
ГЛАВА XXIV
Когда девушка открыла глаза, первое, что она увидела - знакомый потолок. Рубелия закусила губу, чтобы не расплакаться от счастья. Возвращение Арнера не было сном. Ей было так страшно вновь очнуться в темнице.
—Ваше Величество? Вы проснулись?
Мягкий голос няни разрезал тишину в покоях императрицы. Рубелия приподнялась в постели.
—Воды.
Женщина протянула госпоже стакан с водой, смотря на нее с тёплым взглядом.
—Вы так напугали меня, Ваше Величество, — призналась няня, прикладывая руку к груди. — Сперва ваше исчезновение, а потом те слухи. Я не верила им, знала, что вы не совершили бы такое преступление, но приказ о вашей казни...
—Няня, успокойся, со мной все в порядке.
Девушка погладила плачущую женщину по плечу. Няня вытирала слезы, причитая.
—Если бы я тогда была рядом.
—Ты бы ничего не смогла сделать, — вздохнула Рубелия, потирая холодные руки. — Вдовствующая императрица все продумала.
Она смотрела в пол, не скрывая своей ярости. Впервые императрица поняла, насколько сильна ее свекровь. Она смогла сдержать Аннет и Кидрея в пределах лагеря, отправила Эверта в дальнее графство, прикрываясь работой, а Лоиса держала взаперти.
—Няня, эта женщина хитра. Она чуть не уничтожила меня, задействовав пару людей.
Как Рубелия могла бороться с ней? Где ей найти силы? Вдовствующей императрице не составило труда отправить действующую мать народа на виселицу. Хотела таким образом показать свою власть? Или и правда верила в смерть Арнера?
Послышался стук в дверь, заставляя няню проверить пришедшего. В комнату вошёл император, не сводя обеспокоенного взгляда с жены.
—Я в порядке, — мягко улыбнулась Рубелия. —Как Ваше Величество?
Мужчина вздохнул, опуская взгляд.
—Тебе нужно о себе думать.
Арнер, который никогда не признается, что ему больно или он страдает.
—У меня пару ссадин, а у вас глубокие ранения.
Император не стал спорить. Он был рад, что жена проснулась. Столько дней он заглядывал к ней, ожидая ее пробуждения, но Рубелия не открывала глаза. Если бы Арнер мог, то остался бы у ее кровати, чтобы не пропустить этот момент.
—Сейчас уже лучше. Останется пару шрамов.
Он отмахнулся, не обращая внимание на зудящую боль в плече.
Мужчина помнил тот момент, когда очнулся в лагере, кусая губы до крови. Его тело горело и болело, не зная, как освободиться от напряжения.
—Будет, что вспомнить.
Он нахмурился, смотря на ее улыбку. Было так приятно видеть Рубелию весёлой, но он не понимал хитрого взгляда. Девушка обернулась, приподнимая волосы. За ухом виднелся шрам, закрытый повязкой.