В телеплоскости — новая картинка.

Худой японец лет восемнадцати. Сумасшедший синий начес на голове, идиотские косички. Короткая кожаная куртка с меховыми отворотами. Черные джинсы с кучей заклепок. Ботинки высокие, армейский образец. Босодзоку? Нет, скорее — кавайный паренек, пересмотревшийся анимешных сериалов. Что это еще за клоун? Она его видит впервые в жизни.

Придурок чувствовал себя вполне уверенно.

И нагло ухмылялся.

* * *

— Ты кто такой? — нахмурилась Наоки.

Половину риса из кастрюли она выложила на тарелку.

— Поговорить надо.

— Я тебя не знаю.

— Меня зовут Тейн.

Дурацкое какое-то имя. Не японское совершенно. И не русское. На американца странный пришелец не похож.

Мошенник, решила Наоки.

Или продавец какой-нибудь мелочевки.

— Мне ничего не нужно. Проваливай, Тейн.

Патлатый мальчик никуда валить не собирался.

— Открой дверь, Наоки.

Девушка напряглась.

— Я знаю твое имя и бла-бла-бла, — кавайный парнишка закатил глаза. — Пропустим эту прелюдию. Тебя что, начальство не предупредило о моем визите?

Слово-то какое — «визит».

— Никто меня не предупреждал.

— Предупреждали, — уверенно заявил Тейн. — Но ты же не открываешь в такую рань почту, да? Я понимаю, после рейда надо выспаться. И делаю на это скидку. А теперь впусти меня в теплый подъезд, дорогая. И попробуем начать всё заново.

— Стой на месте, говнюк, — отрезала Наоки. — Сейчас я проверю почту.

Тейн вновь закатил глаза.

Но промолчал.

— В ящик что-нибудь сбрасывали? — обратилась Наоки к компьютеру.

— Утром поступило два письма.

— Откуда?

— Первое — от абонента с ником Тейн. Второе — из управления. Подписано именем «Глеб Измайлов».

Уже веселее.

Руководитель «Альфы».

— Открыть второе.

На экране телевизора развернулся интерфейс мессенджера Yahoo. Два запечатанных конверта. Первый — от Тейна. Курсор ткнулся во второй документ, выводя текст на большой экран.

Читая послание, Наоки всё больше хмурилась.

Глеб Измайлов сухо предупреждал подчиненную о том, что к ней должен прибыть некто Тейн, представляющий интересы «профсоюза». В обязанности Наоки вменялось обсуждение с Тейном «дела чрезвычайной важности» и всевозможное сотрудничество. О переводе в другое ведомство — ни слова.

— Впусти его, — сдалась Наоки.

Картинка с гостем исчезла.

Мессенджер — тоже.

Телевизор вновь замаскировался под фартук, оброс иллюзорными кафельными квадратиками.

Наоки перенесла тарелки с рисом и салатом к обеденному столику на утепленной лоджии. Вернулась за соком и палочками. Села на мягкую банкетку и набросилась на еду.

Мелодичный звонок в дверь.

— Кто?

— Ваш гость, — сообщил компьютер.