— Ладно, — Наоки приступила к наиболее сложной части своего ритуала — монтажу оптического прицела. Кольца у нее были быстросъемными, а кронштейн-моноблок существенно утяжелял конструкцию. Что, впрочем, не останавливает штурмовика, обладающего хорошей физической подготовкой. Ну, и броником с экзоусилителями. — Вот узрели они чистоту моих помыслов, что дальше?
В специальном чемоданчике у нее хранился гидроуровень, там же обнаружилась динамометрическая отвертка с кучей насадок. Доберман, не отрываясь, наблюдал за спектаклем. Во взгляде переверта сквозило нескрываемое восхищение.
— Тебя перебросят в блок физического контроля, — сообщил Тейн. — Проверят на металлодетекторе. Обыщут на предмет необычного оружия.
— Это какого?
— Ну, костяных пистолетов, трубочек с отравленными шипами, обсидиановых ножей и прочей херни, — уточнил ведун. — Поверь, хватает в этом мире дерьма, которое не обнаруживается обычной аппаратурой.
Наоки согласно кивнула.
И занялась монтажом колец по отметке стикера.
— Дальше — биологический досмотр.
— Что? — Наоки оторвалась от своего занятия.
— Тебя проверят на наличие биологической угрозы, — пояснил Доберман. — Смертельные вирусы, бактерии, грибы. Их интересует любая дрянь, способная адаптироваться к условиям миссии и привести к массовому вымранию воплощенных.
Девушка достала отвертку и оснастила ее подходящей насадкой.
— Три уровня. И это всё?
— Почти, — фыркнул Тейн. — Мы переходим к испытанию веры.
— Ты совсем кукушкой поехал? — не выдержала Наоки, отложив отвертку.
— Вовсе нет, — ухмыльнулся ведун. — Если твоя вера крепка, приготовься выдержать сорокадневный пост, скитание по пустыне, дьявольские искушения и… Ну, там еще хватает всякого-разного.
— Сорок дней?
— Квест разворачивается в твоем сознании, — Доберман постучал пальцем по виску. — В реальном времени — пара минут.
— Субъективно, — Тейн отпил немного кофе из чашки, — ты застрянешь в этих чертогах разума на полтора-два месяца.
Твари не ходят в белом
Люди в элегантных костюмах косо поглядывали на существо в бронескафандре. Голова странного создания была упакована в шлем. Солнце, отражаясь в зеркальной поверхности шлема, награждало просителей и последователей нестерпимым блеском. По мужчине в черной рубашке навыпуск и брюках со стрелочками проводили взглядами вскользь, хотя от него и веяло чем-то нехорошим, не ангельским. А вот паренек-азиат с разноцветным начесом на голове, в футболке с надписью «Я — твой Иисус», драных джинсах, стареньких кедах и повязанной на шею бандане со знаком анархии вызывал у чуваков откровенную неприязнь.