Мы зашли в ювелирный, купили серёжки с жемчугом. Перекусили пирожными в небольшой кофейне, затем в парфюмерной лавке приобрели несколько недешёвых духов.

Сегодня мы отдыхали.

Лиза последние дни занималась оформлением доли в новом предприятии, заодно посетила завод, пообщалась с управляющим. Завтра мне предстояло вернуться в академию, а моя попечительница собиралась остаться в Ярославле ещё на два-три дня, чтобы уладить все дела.

Выйдя из парфюмерной лавки, Лиза взяла меня под руку. Мы направились к театру.

— Здесь мы можем не волноваться о том, что нас увидят знакомые или слуги и начнут судачить, — вслух порадовалась Лиза. — Здесь я чувствую себя гораздо свободнее, чем в Москве.

— Я — тоже, — сказал я. — Спокойнее как-то. Там всем заправляют мои враги, а здесь и губернатор, и полицмейстер — друзья. Иллюзия безопасности.

— Почему иллюзия?

— Потому что Шереметева вряд ли это остановит. Он может напасть где угодно. Вдруг за тем углом, например, нас сторожат пятьдесят человек, которые прибыли сегодня утром, чтобы расправиться со мной?

— Ты меня пугаешь, — улыбнулась Лиза.

— Нет, просто хочу, чтобы ты была предельно внимательной. Мы перебили несколько десятков дружинников, но людей у Святослава по-прежнему много.

Мы дошли до угла дома, и Лиза настороженно осмотрела переулок:

— Обманываешь, там никого нет.

— Верно. Но расслабляться не стоит.

— Я понимаю, но я так устала бояться.

— Тебе бояться нечего. Ты — Оболенская. Вас не посмеют тронуть.

— Но как же ты? Я за тебя боюсь, не за себя.

— А я… Мне не привыкать.

— И много у Шереметево осталось дружинников?

— Если ему понадобится, он соберёт со всех городов целый батальон. Или наймёт новых стражников. В межсезонье это сделать непросто, но для такого богатого и влиятельного аристократа нет ничего невозможного.

— Когда же всё это закончится… — вздохнула Лиза.

«Когда мой враг будет мертв», — ответил я мысленно.

За разговором добрались до театра. Наша машина стояла на стоянке неподалёку, мы закинули туда пакеты с покупками и отправились смотреть представление. Не сказать, что меня интересовал театр, но в компании Лизы я не без удовольствия приобщился к сценическому искусству.

Давно не посещал подобных мероприятий. Жизнь в горах и психиатрической лечебнице не слишком-то располагала к разного рода развлечениям, да и в новом теле пока что было не до них.

Когда представление закончилось и мы вышли на улицу, уже начинало смеркаться. Лиза предложила прогуляться по набережной.

На машине добрались за пять минут.

Набережная мне показалась довольно чистой и опрятной. Вдоль воды тянулась узорчатая ограда, стояли фонари на чугунных столбах. У причала дремали вмёрзшие в лёд речные пароходы. Людей, правда, тоже было немного, но это нам не мешало, скорее, наоборот.