В эти дни во время тренировок я полностью себя опустошал. На несколько минут, прежде чем эфир вновь начинал наполнять тело, я становился беспомощным как младенец. По моим наблюдениям, полная разрядка с последующим восполнением эфира, увеличивали мою энергетическую ёмкость. Та росла и сама по себе, хоть и не так быстро, как в первый месяц, но подобные практики ускоряли процесс.

Те, кто явился сюда, знали, как я тренируюсь. Скорее всего, они собирались атаковать в тот самый момент, когда мои силы иссякнут. Тогда я ничего не смог бы сделать. Но на моё счастье, сегодня здесь присутствовала Тамара, и тренировку мы проводили иначе. Мой эфирный баланс не обнулился, и благодаря этому мне удалось отбить нападение.

Меня удручал тот факт, что даже в стенах академии я не могу быть свободен. Даже здесь мне отныне придётся постоянно оглядываться по сторонам, ожидая удара исподтишка.

Как убийцы пробрались на полигон — вопрос интересный. Им стоило озадачить охрану, что я и собирался сделать немедленно. Если же в этой компании были студенты, ими займётся дисциплинарный комитет.

Плохо было лишь то, что один из нападавших погиб. Я не пытался его убить, да и столб огня направил, по большей части, в предводителя, однако тот не пострадал, а какой-то бедолага послабее, что оказался рядом, превратился в обугленную головешку. Это могло иметь для меня негативные последствия. Всё зависело от того, кем был тот парень.

У пленника хватило ума не сопротивляться. Мы благополучно довели его до проходной, и вскоре вся охрана академии была поднята по тревоге и прочёсывала полигон и территорию. На парня же надели блокирующий браслет и наручники.

Начальник охраны захотел пообщаться с нами лично.

Граф Олсуфьев, облачённый в тёмно-синюю форму с золотыми пуговицами и петлицами на красном воротнике, сидел в небольшом уютном кабинете. Пол был устлан красной дорожкой, на столе горела лампа в зелёном абажуре.

Я и Тамара расположились на диване у стены. Перед нами на столике стояли два стакана с водой. Пленный в прожжённом пальто сидел на стуле посреди комнаты. Его руки были в наручниках, но парень держался самоуверенно.

Олсуфьев подробно расспросил нас с Тамарой о нападении, после чего взялся за пленника.

— Кто вы? Назовите свои имя и фамилию, — приказал начальник охраны.

— Я ничего вам не скажу, — огрызнулся молодой человек. — Вы не имеете права меня держать в наручниках и допрашивать.

— Интересно, почему же это? Вы тайно проникли на охраняемую территорию, совершили нападение на наших студентов, фактически, покушение. Это серьёзное преступление, молодой человек.