— Да, господин неизвестный, — Вяземский грозно обратился к пленнику. — Советую вам саммому выложить всё начистоту. Иначе худо будет. Хоть отдаёте себе отчёт, с кем связались?

Молодой человек ничего не ответил, кинул на ректора угрюмый взгляд и уставился в стену.

— Так, ладно, кажется, вы не хотите с нами разговаривать. Ну это не беда. Посидите немного здесь — заговорите, как миленький. Алексей и вы, сударыня, можете идти. Мы с господином Олсуфьевым сами разберёмся.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, но мне хотелось бы знать, кто на меня напал, — возразил я.

— Вам, Алексей, обо всём сообщат, — властным тоном проговорил ректор. — Идите почивайте. Уже ночь, а вам завтра на занятия рано утром. Только одна просьба: о данном инциденте не стоит распространяться ни среди студентов, ни за пределами академии. Пусть то, что произошло этой ночью, останется здесь.

— Мы будем молчать, — обещал я. — Но и вы не забудьте сообщить о результатах расследования. Для меня это очень важно.

— Сказал, сообщу, значит, так и будет, — отмахнулся Вяземский. — Можете идти.

Мне очень хотелось присутствовать на допросе пленника, но пришлось подчиниться. С этим молодым человеком предстояло разбираться профессионалам.

Когда я и Тамара покинули здание охраны, была уже ночь. Возле ворот дежурили четыре человека в тёмно-синих шинелях, вооружённые пистолетами-пулемётами. На аллее встретили ещё двоих.

Мы свернули на дорожку, ведущую к «женским» кварталам.

— Ты думаешь, это были стражники Шереметевых? — нарушила молчание Тамара, до сих пор пребывавшая под впечатлением от событий этого вечера.

— Скорее всего, они. Шереметев в последнее время уже не видит границ. Думает, что всё ему с рук сойдёт. Наверное, и эти — из его дружины. Так или иначе, охрана сумеет выбить признание.

— Будут пытать?

— Не исключено.

Мы минуты две шли молча.

— Испугалась, когда они напали? — спросил я.

— Если честно, даже не успела. Я… потом испугалась. Подумала, что они могли нас убить, и испугалась. А тогда — ни капли. Я тоже хотела отбиваться, но ты приказал удерживать защиту…

— Правильно сделала, что не стала вмешиваться. Когда сил мало, лучше сосредоточиться на защите.

— Поняла, — кивнула Тамара. — Так и буду всегда делать.

— Главное, молчи о том, что произошло. Если инцидент всплывёт, пострадает репутация академии. Нельзя этого допустить.

— Конечно, я никому не скажу.

— Очень хорошо. Кстати, мы не решили, когда будем тренироваться.

— Точно, совсем забыли. Если что, я свободна каждый вечер. По крайней мере, пока сессия не началась, а там уж готовиться надо будет, даже не знаю, как получится…