Мы немного пообщались. Яков не был напуган происшедшим. Сказал, что угроз не боится. Чувствовалось, есть у человека некий стержень. Такие соратники мне нужны. Вот только как оно сложится — пёс его знает.

Я и Тамара взялись за подготовительные упражнения, а когда ребята ушли и площадка опустела, мы снова принялись отрабатывать атаку и защиту, как и прошлый раз.

Я ждал новости про нападение, но ни в понедельник, ни во вторник никакой информации не поступило. Ректор не торопился мне сообщать о ходе расследования. А может, и сообщить было нечего.

Во вторник вечером позвонила Настя.

— Меня в воскресенье родители опять зовут на ужин. И что мне делать? — спросила она.

— Встретимся через полчаса возле ограды полигона, — сказал я.

Настя пришла в условленное место.

Пока я не видел смысла рассказывать Вяземскому про угрозы в её адрес. Возможно, чуть позже. Сейчас у меня родилась идея получше. Я хотел устранить главу тайной канцелярии. Он был замешан во многих грязных делах, и моё убийство планировал непосредственно он. Выдавался отличный шанс покончить с ним.

Разумеется, Насте я об этом не сказал — сказал другое:

— Ни о чём не волнуйся, я поеду с тобой и, если что-то случится, прикрою.

— Ты? — Настя скептически посмотрела на меня. — Будешь моим личным телохранителем?

— Что-то вроде того.

— Ну я не против. Только что ты сделаешь с Безбородко и его людей?

— Мне не впервой драться.

— Да, я помню, что ты дрался с Огинским. Но Безбородко посильнее будет.

— Насколько сильнее?

— Кажется, у него седьмой ранг.

— Седьмой — не страшно. Мне уже не раз приходилось сталкиваться с дружиной твоего рода, в том числе, с одарёнными.

— Когда⁈ — Настя выпучила глаза. Она вообще ничего не знала о том, что происходит.

— Как-нибудь расскажу. Долгая история.

— Всё равно не нравится мне это, — нахмурилась Настя.

— А что предлагаешь?

— Уехать. Только мне деньги понадобятся. Если бы ты мне одолжил…

— Это всегда успеешь. Попробуем пока с охраной тебя повозить. Тебе осталось учиться всего год с небольшим, и ты хочешь бросить академию из-за какого-то подонка?

— Не знаю… — Настя задумалась. — А на каникулах мне что делать? Тоже в академии сидеть?

— Лучше в академии сидеть, чем в гробу лежать. Ближе к сроку подумаем, что делать.

Настя вздохнула. Она скептически отнеслась к моему плану, но возражать больше не стала. Договорились созвониться ещё раз в субботу вечером.

На следующий день мне пришли сразу два письма — от Хилкова и от Горбатова. Горбатов писал, что с радостью бы предоставил мне помощь, но людей у него мало. Так же сообщил о договорённостях насчёт пленных. Обмен должен был состояться на следующей неделе. По его итогу мы получали сто пятьдесят тысяч от графа Зейдлица и ещё тридцать — от Шереметева.