Настя вылезла из машины, перешла дорогу, бросила последний взгляд в нашу сторону и зашагала к воротам своего особняка. Ника же достала из бардачка и передала мне револьвер-артефакт — тот самый Кольт, из которого меня пытались убить зимой. Теперь он снова был заряжен и эфиром, и специальными пулями. Магия магией, а эта штука тоже не помешает.

Я сунул револьвер в карман пальто.

На всякий случай мы объехали квартал и остановились неподалёку так, чтобы видеть особняк Шереметевых.

Стали ждать. Часа через два, когда уже стемнело и улицу осветили фонари, приехал длинный чёрный седан АЗТ «Лань» и тоже припарковался недалеко от ворот Настиного дома. Синего Кадиллака не было, и я не знал, что делать. Похоже, Безбородко решил не показываться здесь.

Однако «Лань» мозолила глаза. Она стояла на другой стороне перекрёстка задом к нам и совсем близко к дому Шереметевых. Возможно, там находились дружинники, которые собирались схватить Настю. Но они мне были ненужны — мне был нужен глава тайной канцелярии.

Я вылез из машины и прошёлся по другой стороне улицы. Включил эфирное зрение. Сейчас оно доставало далеко, шагов на двадцать пять. В «Лани» сидели два эфирника и один одарённый, причём не самый слабый. Возможно, это и был Безбородко, но точно я знать не мог.

Вернулся. Продолжили ждать, в полном молчании таращась на калитку особняка, откуда должна была вот-вот появиться Настя.

Она вышла лишь спустя час. Было уже совсем поздно.

Едва Настя показалась на улице, как я велел Нике давить на газ. Машина рванула с места, проехала по диагонали пустой перекрёсток и затормозила как раз возле ворот дома. Настя даже понять ничего не успела.

Я открыл дверь и приказал:

— Залезай.

В этот момент из «Лани», что оказалась позади нас, выскочили двое мужчин в пальто и шляпах.

— Госпожа Шереметева, погодите минуточку, — окликнул один, который был повыше. — На два слова.

— Чёрт! Они за мной, — Настя спешно забралась на заднее сиденье.

Я вышел из машины и встал на пути мужчин, сжимая в кармане рукоять револьвера. Один из них был одарённым, второй — эфирником. К сожалению, я не знал Безбородко в лицо, но под то описание, которое дала Настя, ни один из них не подходил.

— Господа, прошу прощения, вы кто? — спросил я.

— Прочь с дороги! Дружина Шереметевых, — сказал один из мужчин.

— Стража Вяземских, — соврал я. — Какой у вас вопрос к Анастасии Шереметевой?

— Она должна поехать с нами. Это дела семьи, вас они не касаются.

— А я должен доставить её в академию до десяти вечера. Это приказ ректора, Константина Вяземского. Ещё раз прошу прощения, господа, но мы опаздываем.