— Да ведь знаете, как получается. Пока их не коснулось, они и в ус не дуют, ибо с московскими родами связываться ни у кого желания нет. А когда гром грянет, так поздно будет. Вот и сидят все по углам. Ваш батюшка только делать что-то пытался, да сами знаете, как с ним получилось.

— Это верно, — вздохнул я. — И всё забрали у нас. Просто так, по щелчку пальцев.

Горбатов понимающе закивал, а затем посмотрел на меня пристально, с прищуром:

— Слушайте, Алексей, а возвращать-то не планируете своё?

Я даже не знал, что сказать. Вопрос был с подвохом.

— Хочу вернуть. Но когда это случится, не знаю, — ответил я честно.

— Это правильно. Вернуть надо. Разбойников-то этих здесь не так уж и много. Человек десять-пятнадцать. Ещё и всякие лизоблюды подвязались, вроде того же Зубково, сволочи такой. Но те сразу разбегутся, как их хозяев прижмут. Поэтому, должен сказать, дело это не столь трудное, как кажется.

— Здесь-то, может, и немного. Зато много в Москве. И как вы сами сказали, Шереметев на царя влияние имеет.

— Всё так, правда ваша. Но если надумаете, могу и посодействовать. Мне эти разбойники самому поперёк горла, как и многим у нас. Неспокойно, знаете ли, когда всякая сволочь в твоём городе правит бал. А связи-то и у вас есть, насколько мне известно. Отец ваш с Оболенскими водил дружбу, помнится. Да и у меня знакомства имеются. Мы ж с вами не отщепенцы какие.

Мне мало было известно о том, что творилось в Ярославле в тридцатых годах. Шереметевы после захвата металлургической компании Дубровских расширили здесь своё влияние, но я не знал, в чём именно это выражалось. Теперь узнал.

Управляли местной бандой, как и прежде, Саморядов и Разумовский. Получив карт-бланш от своего босса, они принялись прибирать к рукам мелкие фирмы, устанавливая собственную власть. Естественно, Шереметеву со всего этого шла доля. А с Горбатовым они, видимо, закусились ещё тогда, когда тот дружинников из моего поместья прогнал. А может, и ещё какой-то конфликт имел место, о котором Юрий Степанович умолчал.

И тут пришла мысль: а что если попробовать? Завод мне нужен, мириться с тем, что предприятие находится в чужих руках, я не собирался. Ждать? Чего ждать? Вряд ли что-то изменится за четыре года моего обучения. Точнее, изменится, но не в лучшую сторону. Наоборот, только сложнее станет. Пока Шереметев в Ярославле не слишком силён, надо было действовать. Рискованно, конечно, но жизнь — вообще штука опасная, особенно у меня последние месяцы.

— Так какую помощь вы предлагаете, Юрий Степанович? — поинтересовался я.