— Ещё не сплю. Чем могу вам помочь, Святослав Николаевич?

— Да вот, звоню узнать, как продвигается дело. Нет ли новостей по поводу Дубровского?

— Мы занимаемся, Святослав Николаевич, — произнёс Орлов дружелюбным тоном, не выдав подступающего раздражения. — Как будет результат, я вам обязательно сообщу.

— Уже две недели прошло, а от вас ни слуху ни духу. А Дубровский тем временем держит моих людей в заложниках. Его подельник выставил совершенно безумные условия. Между прочим, одного из пленников они уже убили. Если мы не поторопимся, такая же участь ждёт и остальных. А среди пленников, должен напомнить, находится мой зять. Я очень переживаю, Николай Иванович, и прошу войти в моё положение.

— Мне хорошо известна ситуация, и мы работаем. Больше ничего пока не могу сказать. Сочувствую вашему горю, но я уверен, ваш родственник не пострадает. Они не посмеют причинить ему вред. Поэтому будьте покойны.

Орлов держался спокойно, но внутри кипела злость. Святослав Шереметев вёл себя слишком назойливо, разговаривал, словно со слугой. Он жаждал отмщения, и ему было плевать, во что это выльется. Если надо родственника вызволить, так в чём проблема пойти на небольшую уступку? Родственник тот, Разумовский, за четыре месяца своего пребывания в Ярославле, поди, достаточно награбил. Но нет же, жадность не знает границ.

— Работайте. Но учтите, что сам император желает, чтобы вы разобрались и навели порядок, — важно произнёс Шереметев.

«Какой ещё император? — думал Орлов. — Император желает, чтобы его не прирезали вместе с семьёй эти самые Шереметевы или Бельские, которые, как пиявки, присосались к трону. Да он, поди, и не знает, что в Ярославле делается».

— Передайте его императорскому величеству, что работа ведётся. И… Святослав Николаевич, очень попросил бы вас не звонить каждую неделю. Вы хоть понимаете, какие силы стоят за Дубровским? Возможно, мы имеем дело с новым заговором. Это требует тщательного расследования и времени. Однако уверяю, когда всё закончится, вы получите назад своё имущество.

— Что ж, раз так, то занимайтесь заговором, а я займусь Дубровским. Заранее ставлю в известность, что в течение месяца в Москву приедут из-за границы мои родственники вместе со стражей. Просьба не чинить им каких-либо препятствий.

— Вы знаете, что надзор за иностранными подданными — часть обязанностей третьего отделения, — проговорил Орлов. — Если их действия будут угрожать государственной безопасности, мы будем вынуждены вмешаться.

— Не беспокойтесь, Николай Иванович, они не станут лезть в государственные дела, я прослежу за этим лично. Их цель иная.