— Что же, лоб и щеку мы зашьем, будет небольшой, аккуратный шрам, — констатировал Виней Шелат. — Прия, ты иглы не захватила? Мои куда-то делись. А теперь посмотрим, как там глазик поживает?

Тряпица, но с другим, более щадящим составом, прошлась вдоль моего левого глаза, убирая запекшуюся кровь и наконец-то позволив посмотреть на мир как надо.

— Сколько пальцев видим?

— Три… А-а-а, два? — поморщился я, пытаясь сфокусироваться. Свет этих проклятых фонарей сильно мешает.

— Зрение нормально. Но приди удар чуть левее… — заканчивать он не стал.

Между тем Прия принесла коробочку с кривыми иголками, от одного вида которых становилось зябко.

— Свет поближе, почтенные, — потребовал Виней. — Прия, ты зелье малой смерти не захватила?

— Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — отозвалась Прия, передав мужу какую-то склянку.

Они обменялись понимающими улыбками. Похоже это какая-то специфическая то ли личная, то ли профессиональная шутка.

Аккуратно открыв склянку с зельем, Виней дозировано капнул мне на лицо несколько капель.

Сначала было лёгкое покалывание, будто миллионы мурашек бегают под кожей. А затем щёку, да и всё лицо охватило онемение. Язык стал толстым, чужим. Казалось, что он с трудом помещается во рту. В горле пересохло.

А Виней с его непроницаемым лицом и ловкими руками, уже протыкал кожу первой иглой. Действовал ловко, словно не доктор, а какой-то портной. Да только шил человеческую плоть. Несмотря на онемение, каждый прокол отдавался в моей голове глухим отголоском боли. Возможно, мнимым. Очень неприятно, когда кто-то орудует чем-то острым в непосредственной близости от твоих глаз.

Кривая, похожая на рыболовный крючок игла продолжали танцевать свой жуткий танец. Виней работал сосредоточенно, увлечённо и довольно быстро. Но время казалось застыло. Стало тягучим, словно смола.

— Вот и всё!

Раздражающая игла наконец-то исчезла из поля зрения. Виней в очередной раз протер мою щёку ещё одним медицинским составом и строгим голосом добавил:

— Грязными пальцами не трогаем. А лучше просто не трогаем. Швы снимаем через декаду. Если над раной поработать малым исцелением, то через половину декады. Но не раньше!

— Е-с-ть, до-ок, — протянул я, с трудом ворочая языком, попытался отдать салют, но бросил это бессмысленное дело.

Поняв мои затруднения, Виней влил в меня очередную склянку с зельем. Надеюсь, он всё правильно рассчитал, и зелья не конфликтуют. А то в итоге можно получить различные, не самые приятные последствия. От банального несварения желудка, до чего-то более веселого.