Я подавил усмешку. У всех есть недостатки. Впрочем, если человек хочет получать много денег за свою работу, но работает на совесть, то разве это недостаток?

В моей памяти ещё свежи воспоминания, как Прия Шелат перевязывала раненых, не обращая внимания на стрельбу и свистевшие вокруг стрелы. Любовь к деньгам? А кто их не любит? Заявляющий обратное в девяти случаях из десяти просто лицемер.

Мнение мужа почтенную Шелат не интересовало. Похоже, Виней хоть и хороший доктор, но подкаблучник ещё тот!

Но это их семейные дела, главное, что вопрос решён.

— Еще партию? — предложил Суман, тасуя колоду.

— Нет, хватит с меня, — отрицательно дёрнул я подбородком, поднимаясь на ноги. — Проверю, как там наши пассажиры.

С помощью немногочисленного груза, трюм был разделен на две условные части, отделив больных от здоровых. Не знаю, помогут ли эти меры предосторожности. Изумрудная чума — весьма коварная зараза, с очень плавающим начальным или, как это по-умному говорит почтенный Шелат, инкубационным периодом. Но за эти три дня, что мы провели в трюме, новых заболевших не было. Да и Виней Шелат, который провел с зараженными куда больше времени, всё так же бодр, хоть и не особо весел.

Дирижабль тряхнуло, заставив моё сердце на мгновение забиться чаще. Никогда не боялся замкнутых пространств. Хотя и особой любви к ним не испытываю. Но сейчас мы в воздухе! Да ещё и без возможности посмотреть, что там с наружи происходит. Может за нами весь воздушный флот Великогартии гонится, а верховные на драконах им помогают?

Невозможно в такое поверить? С моей отрицательной удачей, у которой внезапно появилось альвское лицо, я бы не зарекался.

Вынужденные переселенцы по большей части спали. Да и что им ещё делать? Где-то в дальнем конце трюма шла игра в кости. Одна из женщин рассказывала собравшимся вокруг нее детям сказку.

Увидев меня, почтенный Вийр поднялся со своей лежанки и поспешил навстречу.

Казалось, что противного вида зеленые оспины, проступившие на его лице, в условиях скудного освещения словно слегка светятся изнутри. Придавая чертам больного старосты какое-то зловещий вид. Но в остальном он, да и остальные больные, чувствовали себя на редкость бодро. В отличие от многих болезней, Изумрудная чума не высасывала из них силы. Организм, казалось, её просто не замечал.

Это ещё что! На последнем этапе Изумрудная чума действует не хуже стимулирующего зелья. Слегка притупляются чувства, зато взамен ты ощущаешь небывалый прилив сил и энергии. Это не точно, но есть мнение, что и чувство страха пропадает или притупляется.