Достав под напряжёнными и удивленными столь резкой отповедью взглядами порядком помятый и слегка потрепанный лист, я развернул его, демонстрируя хорошо знакомую всем собравшимся подпись и печать.

Не хотите по-плохому, будет по очень плохому.

— Именем императора! Эту заразу надо остановить и мы её остановим!

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — бросил Тьерн Готмал. Но не зло, а как-то обречённо и с некоторыми нотками облегчения.

— То, что должен! — отрезал я.

Ох, уж эти фольхи! Создавать дерьмо умеют, а как разгребать — так им нужен кто-то со стороны.

Но больше ждать нельзя. Хватит! Еще несколько дней, и спалить в огне придется если не всю Южную марку, то добрую ее половину и на Спорные земли залезть придётся. А к северу, не так близко, но и недостаточно далеко, ещё и Тирбоз находится — крупнейший город Спорных земель. Не дай боги, чума и до него доберётся.

— Гарн, эта бумага осталась у тебя по ошибке, — напомнил третий принц.

— Но она у меня есть, — парировал я. — Или кто-то сомневается в тексте, печати и подписи?

— Бумага действительна, — пожав плечами, подтвердил Ронг Олн. — Просто у тебя ее быть не должно. Её давно следовало забрать либо уничтожить. И тебе придётся ответить за самоуправство.

— Надо будет — отвечу. Но она у меня есть, — вновь произнёс я. — Кто-то отказывается подчиняться воле императора?

Наплевать они могут. Тем более с подачи представителя императорского рода. Всё же законность моих требований спорна. Но это отличная возможность свалить с себя бремя ответственности. А когда фольхи отказывались свалить кучу дерьма на чужую голову? Мне же убирать за ними, не привыкать. Весь остаток прошлой жизни только этим и занимался.

Первый рыцарь… Ха! Если подумать, так себе достижение. Первый рыцарь обречённой империи, ставший им, когда большинство фольхов или сдохло или бежало.

— Ты безумец! — проворчал Тьерн Готмал. — Нужно быть последней бездушной тварью, чтобы пойти на такое.

— Хорошо, что она у вас есть. Просто помните об этом, если когда-нибудь решите бросить мне вызов! — мрачно осклабился я, так и не услышав возражений.

* * *

— Рыцари вперёд. Героев слава ждет!

Я не столько пел, сколько орал, сбрасывая нервное напряжение последних безумных часов. Может я и бездушная тварь, но это не значит, что я ничего не чувствую.

— Огнём всё залив, уходим в прорыв.

Улицы небольшого посёлка пусты, изумрудная чума загнала жителей по домам. Где они и прячутся, в надежде спастись. Но спасения не будет, только огненное очищение. Несколько часов тому назад из обречённого селения вывезли тех, у кого не обнаружилось признаков изумрудной чумы и детей — единственное отступление от первоначального плана, которое я себе позволил. Гран милосердия.