Мой взгляд приковался к существу в аквариуме — это была обособленная нервная система человека: глаза, головной и спинной мозг, плюс «мохнатые» пучки многочисленных нервов, ветвящихся по рукам, ногам и туловищу. Внутренних органов и костей совсем не было, а общие очертания тела можно было определить только по плавающим в питательном растворе нитям.

— Приветствую будущий Девятый, — раздался механический голос из странной сетчатой штуки, расположенной под аквариумом.

Я внимательно следил за обстановкой, готовый к худшему. Это первый отступник, который с ходу смог узнать, кто я такой. Обычно они соображали только перед смертью, но этот — особенный.

— Что ж, мне нет нужды представляться, — пожал я плечами, — если ты всё знаешь, то предлагаю умереть за своего господина. Обещаю всё сделать чисто.

Из прибора раздались сухие смешки, но лица у Инженера не было, потому эмоции вообще не считывались. На тебя пялился глазастый мозг — вот что было доступно взору.

— Какой самодовольный в этот раз Повелитель. Думаешь, я упаду ниц лизать пятки предателю?

— С какой стати я предатель?

— Ты адепт церковных шавок. Я видел, как ты сражался против моих людей, и думаешь, после этого присягну еретику? Ты для всех предатель, Девятый. Изгой, которого забьют как собаку. Вот прошлый Повелитель был правильных взглядов.

— А тебе почто знать, красавчик?

— Я был под его началом, давал клятву верности двести двадцать лет назад.

— Да ты у нас долгожитель, — кивнул я, — хорошо сохранился.

— Смейся, смейся, здесь ты и помрёшь, мальчишка! Смерть не примет твоего отчуждения, такой брак нужно вырывать с корнями.

— А я думал, послушаю увлекательную историю, — вздохнул я и черканул по руке ножом.

Комнату залило испепеляющим огнём, а сам я спрятался в тенях. Однако сверху упала каменная перегородка и спасла аквариум от обжигающего заклинания.

— Ты сильнее меня, — раздался глухой голос, — и раз уж пришёл за мной, то я в любом случае умру.

— Верно мыслишь, — крикнул я ему и пробил стену материализованной рукой-фантомом, указывая ей направление.

— Значит, я это сделаю по-своему.

— Да, вплесни там себе отравы и, если можно, побыстрее.

— Я отрекусь от последнего процентиля. Прощай, желаю сдохнуть тебе, человек.

После этих слов я почувствовал повсюду копошение: листья, ветки, лианы, вся растительность, что здесь была, ринулась к аквариуму и облепила его со всех сторон. Они оторвали его от системы питания, и по полу тут же разлилась чёрным пятном нефть.

Стеклянный гроб треснул. Липкий прозрачный раствор разбрызгался по ветвям, а те бережно держали трепыхающуюся нервную систему двухсотлетнего человека, как мать баюкает младенца.