— Не бывает никакого «почти». Есть лишь победа, поражение и понесенные потери. И именно с первым у вас проблемы, — отрезал генерал-адъютант.

Молодой маг ничего не ответил, только насупился, словно сыч, да боднул меня полным неприязни взглядом.

Не скрою, его страдания и подчиненное положение слегка тешат мое самолюбие. Но с другой стороны, как бы это не навредило делу. Знаю я этих родовитых с их раздутым самомнением и гипертрофированными представлениями о родовой чести. Собственно именно поэтому я и не против смещения на более низкие позиции, лишь бы общее дело не пострадало. Ласс Альер Борвар маг толковый, абсолютного дурака на мое место не поставит. А поставит, будет контролировать.

Наверное, именно поэтому он стоит за меня — понимает, что меня контролировать не нужно, дров не наломаю.

Не понимаю только, с чего это представитель правящего в герцогстве Фрид семейства так суетится? Наказание невиновных и награждение непричастных — давняя имперская традиция. Выиграем, он без хорошей награды не останется. Проиграем, так он тут и не при делах.

— Но древние права фольхов…

Венг Фрид попытался выложить свой последний козырь, но был сурово перебит.

— Зарубите себе на носу, ласс Фрид, — глаза ласса Борвара метали молнии. Сразу видно, где он видал родовитых фольхов с их древними правами, — мериться древностью рода надо в Фольхстаге. Да и то, если других достоинств нет. А мы на войне! Древние права вам тут не помогут! Альвам на них плевать! Да и не только альвам.

Последнее замечание тянуло не просто на грубость, а на полноценное оскорбление.

Теперь понятно, почему я про ласса Борвара ничего не помню. Даже удивительно, что с таким характером и отношениям к родовитым фольхам, он дожил до своих почтенных лет и дорос до немалой должности.

Таких неуступчивых, не считающих, что даже дерьмо родовитых пахнет розами, фольхи стараются давить еще на низовых позициях. Кого-то подкупают, другим просто не дают сделать карьеру. Возможностей у родовитых масса.

— Все кроме ласса Велька свободны, — закончил совещание генерал-адъютант. — Утром мы выступаем… Не бойся, я тебя в обиду не дам, — добавил он, когда мы остались одни. — Империи нужны талантливые люди.

— Я не боюсь, — поправил я генерала. — Опасаюсь, что они могут навредить. Вы им явно не нравитесь.

— Мы в одной лодке. А они высокомерные, зажравшиеся мудаки, но не предатели, — небрежно отмахнулся он. — Я вхож к самому… — поиграл бровями Борвар, ткнув пальцем в потолок. — Будут ворчать, ныть, ругаться, но терпеть! И я не пригожая девка с большими сиськами, чтобы им нравиться.