Руины древних? Тайные игрища первого принца? Это все как-то слишком мелко, чтобы выдергивать глав родов в столицу. Не любят они, когда император вспоминает про какие-то там свои права, древние клятвы и традиции. Обижаются, словно дети. Обиду придется гасить, кинув им сладкую подачку.

Суман Второй это отлично знает. А значит, причина в чем-то другом и сладкая подачка готова.

«Что же ты задумал, лысый развратник?» — подумал маркграф, буравя взглядом пустой трон.

На последнем двенадцатом ударе двери зала заседаний закрылись. Но открылась небольшая, неприметная дверка с противоположной стороны зала.

Раздувшийся от важности собственной миссии церемониймейстер, единственный человек незнатного происхождения допущенный в этот зал, торжественно прошествовал на возвышение в центре. Приподняв длинный похожий на копье посох, он трижды ударил им в пол и объявил:

— Его Императорское Величество Суман Второй, император Эдана, Великий лорд дома Олн, покровитель Вольной марки, наместник Спорных земель, герцог…

С трудом подавив зевок, Александр Ранк закатил глаза. Перечисление полных регалий императора всегда нагоняло на него сонливость.

— Его Высочество Сандор Олн, первый принц империи Эдан. Его Высочество Ронг Олн, третий принц империи Эдан, — закончил церемониймейстер, ограничившись в отношении наследников престола только малыми титулами.

Проявление императора и принцев фольхстаг встретил молчанием. Пользуясь одним из древних прав, вставать никто из фольхов не стал.

Суман Второй медленно добрел до трона, первый и третий принц пристроились на скамейках, словно зрители.

«Зачем они здесь?» — подумал Александр Ранк, наблюдая за императором, которого когда-то считал своим лучшим другом.

Сколько они не виделись, а только обменивались письмами? Лет восемь? Как быстро летит время. И не щадит никого.

Маркграф Александр еще раз внимательно огляделся. А ведь в этом зале не осталось никого из «старой гвардии». Старые враги ушли, передав свои места и свою ненависть потомкам. Да и старые союзники давно в могилах. В креслах сидят их дети, а то и внуки.

И только он и император — два реликта уходящей эпохи, все еще цепляются за жизнь и власть. Словно только это удерживает их от ухода на ту сторону. Стоит ли оно того?

— Тишина в зале! — торжественно возвестил церемониймейстер, хотя в зале и так было тихо. — Император говорит!

Гордо вскинув подбородок, Суман Второй медленно поводил головой из стороны в сторону, вглядываясь в лица собравшихся людей. На короткий миг напомнив Александру того молодого императора, с которым они когда-то давно были не разлей вода, как и положено близким по возрасту братьям, пусть и единокровным.