Остальные вилланы тоже стали падать на колени. Трактирщик, уже какое-то время, стоявший у дальней стены с кувшином в руках, сам едва не последовал примеру. Он был испуган, удивлён и растерян сверх всякой меры.
— Моё имя Повэ ль, святой отец, — плачущим голосом говорил предводитель, позволяя Клеменсу поднять себя с колен, — я староста этой маленькой деревушки! Простите! Простите меня, дурака! Бабы безмозглые наговорили столько глупостей, заморочили нас, от работы отняли! Господи! Господи!
— Ну что ты, сын мой, отринь скорбь, всё обошлось! Вы хорошие люди, но эта женщина не достойна вашей защиты.
— Что за балаган, — процедила Тильнаваль тихо.
— Умолкни, нечистая! — воскликнул пленитель с высокопарной яростью. — Предана будешь анафеме! А ты садись, сын мой, добрый трактирщик сейчас разольёт нам пиво, я угощу!
— Никак нельзя, отче, никак! — затрясся тот. — Работой замолим грехи! Никак! Ху бречт, эти почётные гости отныне на содержании деревни, ясно?
Трактирщик затряс брылами.
— Ясно тебе?!
— Денег не возьму, — промычал тот.
Толпа попятилась, кланяясь, пряча оружие. Трактирщик дрожал как мышь перед котом, долго не мог сойти с места, а когда всё же направился к столу, так спешил, что споткнулся и упал. Кувшин разлетелся вдребезги. Он стал извиняться, собирать черепки, звать жену, ещё больше извиняться. Тильнаваль испытывала брезгливое отвращение к тому зрелищу, а Клеменс не обращал внимания.
Пленитель сел за стол рядом, достал небольшой ключ и отомкнул замок на одной из эстрийских перчаток.
— Рано или поздно они таки принесут нам поесть, хочу, чтобы у тебя были силы и возможности. Пожалуйста, не делай глупостей, а то я вырву твои руки из плечевых суставов, и они будут висеть так до конца путешествия.
Правая рука освободилась, а Дар не вернулся, но в то мгновение чародейка обрадовалась и малому. Кровь сызнова хлынула по венам, ладонь заболела, пронзаемая тысячами игл, стала шевелиться, словно чужая, боль росла. Сжимая и разжимая пальцы, Тильнаваль губами выводила тихие проклятья и этим успокаивалась. То, что предотвратил Клеменс, могло закончиться худо и для неё тоже, чародейка видела свою смерть в глазах этих бледных тварей.
— Ты говорил…?
— Ты была права, беглянка, — я завёл нас в беду.
— Такой спокойный. Они пришли сюда не деву освобождать, Пёс, они пришли убивать нас обоих. Это деревня разбойников!
На такое Клеменс только усмехнулся:
— Кабы всё было столь просто.
— Не дашь мне оружие?
Его косой взгляд насмехался.
— Пёс, когда они убьют тебя, я не хочу подохнуть следом как свинка под ножом мясника. Мне нужно хотя бы кого-то куснуть напоследок… А лучше бы тебе снять с меня эту дрянь и тогда, клянусь именем Джассара, я их всех тут…