Глава 17.5
Она поднялась со сжатым кулаком и устремилась к врагу. Грохот! Вздрогнула земля, галька и грязь потоками хлынули во все стороны! Куга смеялся, но лающий этот звук быстро сошёл на нет, — огненный стержень нёсся к нему, проклятый южанин выжил! Как у него это выходило?!!
Рука пришла в движение, изогнулась, чтобы поймать седовласого, но тот совершил нечеловечески высокий прыжок, кувыркнулся через голову и вновь оказался на земле! Слишком быстро, слишком близко! Колдун завизжал, меняя форму заклинания и превратил руку в дымное облако, окружил себя чернотой, присел, затаился. Ничто не могло проникнуть взором сквозь эту пелену, кроме колдовского третьего глаза, и Куга видел ненавистного чужака. Тот остановился, разумно ожидая, что соприкосновение с заклинанием может причинить ему великий вред. Колдун решился, выбрал момент, притопнул, вскричал, превратил облако в руку, и та метнула за добычей. Проклятый южанин чуть не ушёл, слишком прытким был он, однако на этот раз, изогнувшись змеёй, кулак сомкнулся на его теле.
— Ах-ха-ха-ха-ха!!! Я так сдавлю тебя, что всё вывалится из задницы, грязный ублюдок!
Тёмные пальцы стали медленно сжимать человека и Куга, управлявший ими, чувствовал приближение экстаза! Ничто в мире не радовало его тёмное естество также сильно как растянутое мучительное убийство! Скоро свирепый сей воин станет измочаленной тряпицей и отчаяние, которое он испытает перед гибелью… тонкая струйка слюны потекла изо рта интуита, затрепетали рваные ноздри.
///
Майрон сдавлено сипел, пока чёрные пальцы выдавливали из него жизнь, дыхание сбилось и силы ушли, он умирал, зажатый со всех сторон, одна лишь правая рука была свободна, однако в ней не было оружия, пистолет остался в кобуре… Проклятье!
Вот, каково оно? Вот, что чувствует простой смертный, попав в жернова магии? Бессилие горше полыни, отчаяние темнее самого глубокого подземелья, боль и немыслимая жажда жить… Он уже проходил через это. Он уже был здесь, над могилой, слабый, поломанный и бессильный, придавленный более могущественным, воистину великим магом как слепой щенок — сапогом. Память о первой смерти он сохранил в раздробленных костях, лопнувших органах, выгоревших венах, и с тех пор не боялся её как прежде… но при мысли о том, что теперь он будет раздавленэтой жалкой, мерзкой обезьянкой , сердце разрывалось от злобы и слюна закипала во рту. Последние пары мандрагоровой ракии давно вышли, рив не мог даже пыхнуть огнём напоследок.
Янтарные угли глаз обратились звёздами, Майрон завизжал нечеловеческим, режущим уши голосом абсолютного безумия и забился, заколотил. Бронзовая рука слепо врезалась в чёрную зыбь и неожиданно несколько извивавшихся змеями энергетических потоков, составлявших суть заклинания, порвались, погибли. Целостность нарушилась, пальцы Тьмы утратили твёрдость и человек выпал из хватки. Он застонал от боли, приземлившись на ноги, кровь потоком игл заструилась по передавленным венам, но без промедления Майрон бросился к колдуну и тот успел лишь пискнуть, прежде чем затрясся с распахнутым ртом, — бронзовые пальцы пробили тщедушную грудь, сжались на сердце. С треском дробящихся рёбер и чавканьем плоти оно покинуло грудь; мертвец упал что марионетка, лишившаяся нитей, упал подле трэлла, который наконец смог уйти в мир иной.