— Ты за это ответишь, животное! — прорычал Рион, вскидывая руку с жезлом.
Оружие Змеек обратилось против нелюдей, заполыхали кристаллы Пламерожденных, в руке орка появился гарпун, но до кровопролития так и не дошло, — Гелантэ резко ударила брата локтем в грудь, и чародей с хрипом упал. Он свернулся калачиком подле её ног и страдал теперь от мучительной боли.
— Сказано было не лезть!
С неожиданной силой она переместила его внутрь вагона, забросила туда жезл и встала на подножку.
— Тебе ни к чему любовь женщины, любовь ребёнка, хорошо, Кельвин, раз так, я больше никогда не стану пытаться. — С видом неописуемого презрения Гелантэ сплюнула на землю и посмотрела пристально, её глаза засветились. — Проклинаю тебя: отныне никогда не познаешь любви ни женщины, ни ребёнка; до самой смерти будешь один, и дадут боги, муки твои продлятся недолго!
Дверь вагона закрылась и почти сразу он поднялся в небо, торгасты понеслись на юг.
Кельвин Сирли привык смеяться в лицо гибели, привык смотреть на неё прямо, но в ту минуту никакие силы мира не заставили бы его посмотреть на Самшит. Гелантэ убралась прочь, но осталась стоять между ними, столь же незаметная, сколь и непреодолимая. И думая, что сейчас прекрасная южанка наверняка бросала на него презрительные взгляды, наёмник желал провалиться сквозь землю. Это было невыносимо!
— Путь продолжим водой, — сообщил Кельвин. — На лодках контрабандистов. Их логово тут неподалёку, ждут-дожидаются. Скоро вернусь.
Он немедленно ушёл, стремясь пропасть из виду, однако вскоре понял, что белый орк следовал за ним.
— Что ты… по крайней мере один должен сейчас быть при них. Я растолкаю Сте во и его ребят, выйдем на озёрный простор сегодня же, а ты… держись близко к женщинам, но не очень. Они всё ещё тяжело тебя переносят.
Пальцы Маргу зашевелились, растягивая перепонки, — он прибег к тайному языку жестов, который использовался внутри Безумной Галантереи:
«Что мне делать?»
— Просто будь рядом с ней… с ними и не давай их в обиду.
«Они сами обижают».
— Да, они умеют постоять за себя. Послушай, просто подожди пока я не вернусь. Полчаса, не больше.
Орк помедлил, прежде чем кивнуть.
Наконец-то Кельвин остался один. Он пошёл меж древних замшелых менгиров, торчавших близ воды тут и там, кулаки сжимались до боли, с шевелившихся губ слетали беззвучные проклятья. Раз за разом воин бил безответный воздух и раз за разом называл себя за это дураком, — не мальчишка уже, не позорил бы седины.
— О Гелантэ, злобная ты дрянь, сама как проклятье!
Глава 10.2
Береговая линия Алукки во множестве мест была усеяна мелкими островками, поросшими лесом, почти что морскими шхерами. Всякая дрянь пользовалась этим чтобы прятаться: беглые преступники, мелкая нечисть, колдуны да ведьмы. Цита р Стево ни к кому из перечисленных не относился. Он со своими братьями и племянниками владел пятью старыми, но ходкими баркасами, считался рыбаком и торговцем рыбой, но на самом деле Стево промышлял всем подряд: от браконьерства на перламутровых раках, до контрабанды запрещённых магических артефактов. Много лет назад Кельвин спас цитара от смерти и впоследствии не давал этой нити ослабнуть, — то и дело пользовался услугами контрабандиста, либо обязывал того помочь кому-то другому из Безумной Галантереи.