Он вернулся к причалу, но вместо того, чтобы пройти узенькой тропинкой обратно, громко свистнул. Звуки за складом стихли, перестал метаться свет, а потом существо выбежало к бараку, фыркая, опираясь на костяшки мощных рук-лап. Теперь его было лучше видно, — широкая пасть, крохотные глазки, вдавленный нос; задние конечности толстые и короткие. То, что Кельвин сначала принял за пламя на спине, являлось очень длинными невесомо извивавшимися волосами, которые источали свет.
Наёмник стоял, не шевелясь, он ждал, что сделает это существо, попытается ли спрятаться? Отпугнуть? Или нападёт сразу? Крохотные глазки рогатого не мигали, слюна капала с толстых губ, он будто тяжело перекатывал мысли в голове. Наконец существо моргнуло, втянуло полную грудь воздуха и… из глотки полился желудочный сок вместе со всем, чем было набито раздутое брюхо: раскушенные кости, фрагменты черепов, позвонки, рваная плоть. От всего этого исходил такой зловонный пар, что запах разложения сошёл бы за благоухание роз, но зато местечко освободилось. Чудовище направилось к человеку без тени страха, издавая низкий рокот.
— Вот и разрешилось, язви твою душу.
Кельвин не стал больше тянуть, сдвинул повязку на лоб и ринулся навстречу. Он был стремителен, и когда чудовище подобно медведю вздыбилось, чтобы ударить в голову, ловко отсёк три пальца с правой лапы и два — с левой, поднырнул под замах и переместился за спину врагу, успев провести обоими клинками по левой стороне грудины. Эльфийская сталь не подвела, мерзко скрежетнула по рёбрам, шкура разошлась в тех местах длинными ранами, и шерсть окрасилась кровью. Человек немедленно увеличил расстояние, стряхивая влагу с мечей, а кричавшее существо только-только смогло развернуться. Его голос боле не казался грозным, — обиженным разве что, будто хищник жаловался на незаслуженную обиду. Однако это не помешало ему внезапно без разбега бросить всё своё тело вперёд с выставленными рогами. Наёмник несколькими круговыми па ушёл с линии атаки, позволив чудовищу влететь в склад и обрушить постройку ко всем демонам Пекла. Почти сразу враг выбрался из-под старых досок мотая головой, рыча и хрюкая, злобный блеск его глазок стал ярче и отныне оно перестало торопиться.
Тварь принялась теснить человека к воде, её рога легко держали удары мечей, кожа на черепе лопалась, но толстые кости оставались целы, а галантерейщику приходилось танцевать, извиваться, пытаться обойти чудовище. Оно не позволяло. Любой выпад мог стать последним, ведь длинные руки-лапы твари то и дело тянулись к Кельвиновым сапогам, а если бы наёмник оказался на земле, его жизненный путь окончился бы тот же час.