Взгляд нашёл среди разрозненно мельтешения тел скопление щитов, — несколько десятков северян собрались с духом и выстроили скья лборг1 между Майроном и драккарами. Жалкие черви. Полетели стрелы, которые натыкались на Светоч Гнева и сгорали; меч метался из стороны в сторону, громко шипя, оставляя в воздухе огненные мазки. Это было упражнением в ловкости, пока одна из стрел всё же не вонзилась Майрону в грудь, — охваченный боевым азартом, он слишком заигрался! Пришло время покончить с незваными гостями!
# # 1 С к ь я л б о р г — буквально: «стена щитов» (сканд. ), защитное пешее построение, прорыв которого означает поражение для обороняющейся армии.
Рив подался вперёд, пригибаясь к земле. Левая нога была подогнута под самую грудь, правая выпрямилась и оказалась далеко позади, левую руку с мечом он отвёл за спину, тогда как правая была вытянута вперёд и коснулась каменистой почвы. Он почти распластался на земле, но не ради защиты от стрел, а, чтобы наполнить члены силой. Лёгкие уже болели, однако продолжали работать, и в определённый момент северянин ринулся вперёд. Седовласый бросился, оставляя за собой глубокие следы и фонтаны летевшей из-под подошв гальки, он намеревался ворваться в скьялборг пушечным ядром, чтобы переломать стиггманов и предать последних врагов смерти, но его дикому желанию не суждено было сбыться.
Нечто большое и тёмное возникло вдруг на пути, оно бросилось навстречу и ударило с неистовой силой. Майрон был отброшен, пролетел десяток шагов, рухнул, покатился по камням, слыша треск собственных костей, чувствуя, как открываются чуть запекшиеся раны. Боль сотрясла его тело от кожи до мозга костей, сдавила спазмом все внутренности, загудела набатом в черепе. Светоч Гнева погас, но не выпал из руки.
///
Куга радостно хохотал, увидев распростёртое тело южанина! Вот она, сила великой Тьмы! Один удар завершил позорную бойню, в которую тут всё превратили ублюдочные безмозглые выродки с мечами! Они все подохли бы, не окажись рядом опытного колдуна!.. Но что это?!
— Ещё жив?! — зашипел Куга, не веря трём своим глазам. После такого удара от жертвы должен был оставаться только кожаный мешок с обломками костей.
Но чёрный человек поднимался на четвереньки, шатаясь, пытался встать прямо.
Колдун вновь поднял жилистые руки, оплетённые горячей содрогавшейся кишкой, которую он только что вытянул из чрева распоротого трэлла. Несчастная жертва валялась на самом дальнем краю лагеря, глядя в небо глазами, полными непереносимой муки. Тонкая струйка крови сочилась изо рта, дрожали и елозили члены, однако колдовство не позволяло этому жалкому созданию умереть. Его боль, его ужас, его отчаяние перетекали внутрь Куги по кишкам, всё ещё крепившимся внутри человека, превращаясь в самую густую тёмную гурхану; дарили уродливому старику силу, которую тот пускал на сотворение заклинаний. Куга завыл, залаял, запел нечестивую песнь Тьме, приплясывая и теребя дурно пахшие окровавленные потроха, перебирая их пальцами, давя, царапая коготками. Через это над ним вновь оформилась огромная рука чёрной зыби.