— Воздух пьянит, солнце ласкает, — поддержала копьеносица, выпрямляясь, — так и валишься с ног!
Но та не смягчилась, глядела недобро из-под густой брови.
— Если, когда я вернусь, вы, тупые тюленихи, не станете похожи на воинов, которыми смеете себя называть, я вас до утра плетью охаживать буду.
Сказав это, Улва пошла прочь. Она кипела от гнева и отвращения к тому, что происходило вокруг. Как скоро этот жаркий зелёный мир окончательно превратит грозных ориек в безразличных ко всему коров? Ведь именно таковы женщины юга, — она много об этом слышала от старого доброго Йо рмена и от несуразного Фи неля Шкуры. Что может быть страшнее, чем превратиться вот в это?
— Надо было оставаться дома, — бормотала Улва, — надо было сражаться, впиваться зубами, ногтями, сдирать кожу, надо было оставаться дома!
Ей пришлось успокоиться, иначе никакой охоты не выйдет.
И всё же в одном они были правы, — тёплый и сладкий воздух пьянил.
За время своих походов по лесу, девушка узнала множество новых следов. Невиданные твари бродили по лесам Ладосара, но были и понятные, такие как олени, кабаны. Улва нашла цепочку на звериной тропе, потом ещё тёплый помёт, и продолжила двигаться медленнее. С наложенной на тетиву стрелой она кралась, чувствуя все запахи, а также то, как ветерок холодил тело сквозь прилипшую и пропотевшую рубаху. Девушка была обута в мягкие башмаки из кожи, позволявшие двигаться бесшумно, так что робкая лань не заметила смерть, подкравшуюся с подветренной стороны. Тетива натянулась, а охотница перестала дышать. Она уже почти отпустила, когда в лесу раздался шум и добыча сорвалась с места. Стрела угодила в лесной валун, треснула и сломалась.
— Китовая отрыжка!
Вторая стрела легла на лук и острый её клюв стал следить за чьим-то силуэтом, скользившим сквозь зелень. На тропу выбралась громадная рысь.
— Пожалуйста, не стреляй в Мурчалку.
Напряжённая охотница молниеносно развернулась и, не целясь, выстрелила на голос. Раздался вскрик. Человек в светлой тунике плюхнулся на зад с выброшенными вперёд руками, а стрела так и осталась висеть в воздухе, не долетев до него пары шагов.
— Мурчалка, стой!
Всё ещё с колотящимся сердцем, Улва развернулась обратно, чтобы увидеть рысь, стоявшую теперь в шаге от неё. Когтями, какие были у хищника, можно было бы распарывать мясо до самых костей.
Стрела наконец упала на землю, а Обадайя поднялся. Он скинул на плечи капюшон, поправил блестящие кудри и с виноватой улыбкой приблизился.
— Прости, что напугал тебя. Глупо было подходить к вооружённому человеку со спины…