Майрон утёр жирные губы, сделал глоток из фляжки.
— Для Оби любое мясо — это падаль. Никакие приправы не помогают, таков уж он у меня есть.
— Как можно не есть мяса? Ты болеешь, доходимец?
Пожимание плечами.
— А вот если бы ел мясо, не был бы таким доходимцем.
Майрон расхохотался опять.
— Видишь, не только я так думаю о твоём здоровье! Мясо надо есть, Оби!
Отрок вздохнул.
— Я сыт, можно начинать, учитель?
— Можно. Что ты подготовил?
— Учитывая корни нашей гостьи, я взял из библиотеки «Волки и Дракон. История Гроганской экспансии на север».
— Что это такое? — не поняла девушка, берясь за новую котлету.
— По вечерам мы музицируем, либо читаем лекции. Сегодня вечер истории и читать будет Оби. Он выбрал трактат о твоей родине, Улва с Оры.
— У вас что, развлечений нет?
— Это и есть наши развлечения. Для ума. А ты как развлекаешься?
Гостья задумалась, просияла.
— Хи льмассйаль!
— Прекрасно! — воскликнул Майрон, резко поднимаясь.
— Учитель, вы куда? А как же лекция?
— К ахогу лекцию! У на сегодня будет хильмассйаль! Принеси виолу из библиотеки! Живее ученик, живее!
Тревога коснулась сердца юного волшебника, — он понял, что учитель сделал из своей фляжки слишком большой глоток. Не смея ослушаться, Оби принёс под навес музыкальный инструмент со смычком; учитель же возвращался, неся в каждой руке по два топора. Иногда, чтобы не терять связи с огнём и железом, он ковал в своей кузнице для душевного удовольствия, так что ножей, пил и топоров там было в достатке. Два Майрон вручил Обадайе, другие два передал гостье.
— Свет, ученик! Мне нужен свет!
По слову Оби над двором появилось множество светящихся мотыльков, разогнавших сумерки.
— Встаньте друг против друга… на расстоянии пятнадцати шагов!
— Учитель, я не понимаю…
Седовласый уселся на скамью, дёрнул струны, подкрутил колки.
— Хильмассйаль, — народная северная забава! Моряки, правда, развлекаются им на палубе корабля, но качки не будет, придётся играть на твёрдой земле! Просто повторяй за ней!
Взяв ритм притопыванием, Майрон Синда коснулся смычком струн и заиграл быструю, лихую мелодию, запел. Голос его звучал хрипловато, но красиво, владыка Ладосара хорошо знал слова. Стоило Улве заслышать музыку, её ноги сами пустились в пляс, топоры принялись описывать чудны е узоры, северная дева заулыбалась. Растерянный отрок вынужден был повторять за ней, а поскольку учился он быстро, через минуту движения танцоров стали совершенно одинаковыми.
Обадайя успокоился, поняв с облегчением, что это всего лишь танец! Какая радость, господи! А потом вдруг учитель взял особенно громкую ноту, и рука ученика метнула в гостью топор, — только потому, что она первой метнула топор в него! Улва поймала топор, Оби поймал тоже, припляс, присяд, пируэт, ещё два топора устремились навстречу друг другу.