Майрон прицепил кобуру к поясу, достал из шкафа два кожаных ремешка со вшитыми магнитами и затянул их на левом предплечье, после чего прилепи к магнитам Светоч Гнева. Прежде чем закрыть дверцы шкафа, он снял с крючка бархатный мешочек. Оттуда на ладонь выпал кусок магического янтаря, содержавший маленький тёмно-сиреневый кристалл.
Накинув плащ и взяв из корзины у двери двуручный меч, Майрон переступил через порог. Когда он выводил торгаста во двор, у ворот конюшни ждал Обадайя. Ученик переминался с ноги на ногу и ёжился как от сырости, хотя воздух был бархатно-тёплым.
— Я постараюсь вернуться не позже рассвета. Пригляди за усадьбой, рассчитываю на тебя.
Отрок шмыгнул носом, его губы шевелились слегка, глаза избегали прямых взглядов, а на красивом лице появлялись красноватые пятна. Невольно Майрон вспомнил, каким был его ученик в день встречи, такой спокойный, безмятежный ребёнок. Лишь позже, когда они по-настоящему сблизились, рив понял, — это была защита. Обадайя слишком многое увидел и понял в свои восемь лет, он заперся от мира внутри собственной головы и смотрел на всё как сквозь мутное стекло, дабы не раниться больше.
Теперь мальчишка оправился настолько, что полноценные чувства не давали ему покоя и Майрон не мог решить, гордиться этим, или волноваться.
— Вам нужна помощь?
— Нет.
— Вы хотите призвать обитателей чащобы? Если так, то прошу, не надо!
— Оби, — бронзовые пальцы коснулись подбородка мальчика и подняли его лицо. — Не беспокойся. Ни за мою жизнь, ни за жизни людей, явившихся с севера. Я предложу им выбор и буду молить Господа-Кузнеца, дабы Он послал им мудрость выбрать правильно. Ты тоже помолись, в молитве мы редко получаем ответы, но обретаем спокойствие духа и силу для жизни.
Сказав это, Майрон поднялся в седло и торгаст поскакал, унося своего всадника от земли, но не от её тягот. Тревога навалилась на отрёкшегося волшебника, хотя он и не боялся того, что вскоре могло произойти. В тот миг седовласый видел себя курителем мо ка1, который смог преодолеть сие гибельное пристрастие, но вновь очутился в шаге от срыва. И это чувство возбуждало.
# # 1 М о к — сильнодействующий наркотик.
Пока чудесный конь скакал в небесах, Майрон Синда предавался воспоминаниям, смотря на прошлую свою жизнь как на чужую. Многие дела остались в его памяти, теперь они выглядели как дела кого-то другого. Добрые и дурные. Но лишь до тех пор, пока сердце не содрогалось от стыда и угрызений совести, а в животе не разрасталось пламя гнева. Это ведь он сделал. Всё это натворил он. Стыд, вина, они жили внутри Майрона как впавшая в спячку болезнь, которая могла пробудиться в любой миг. Особенно страшен был гнев, и лишь один только человек ограждал седовласого от погружения в звериное неистовство, — Обадайя.