— Не тебе жаловаться на запахи. Или же не познала ароматы войны, смерти, болезни? — Слова архимага разили столь же точно и разрушительно, как его боевые заклинания, но Талбот смягчился тут же, подавил свой характер. — Озабоченность моральными дилеммами, внучка, — удел праздных лицемеров. Ты видела хищную плоть, ты видела, на что она способна и как опасна. Не будь мы настороже, эта мерзость поглотила бы уже половину Ривена.
— Но вы продолжаете умалчивать.
Ладонь архимага властно поднялась.
— Позволь нам, ривам, самим защищать родной край, — тем образом кой мы считаем лучшим. Тебе не могло быть об этом известно доселе, однако великая часть нашего успеха дарована мальчишкой, которого ты искала все эти годы.
С тех пор как серый маг, носивший некогда имя Тобиуса Моли, отринул это самое имя, Талбот вспоминал о нём исключительно как о «мальчишке». Вероятно, во всём Вестеррайхе не набралось бы и пяти человек, знавших, что пропавший бесследно Тобиус Моль и появившийся чуть позже Майрон Синда являлись одним и тем же человеком… с большими оговорками. Гневливый был одним из таких осведомлённых и лишь Райлу он посвятил в этот секрет.
— Что? — хрипло выдохнула та, чьи выцветшие глаза оживились нездоровым блеском.
«За семь прошедших лет эта бедная израненная душа не обрела иной цели,» — с грустью отметил про себя архимаг. Её желание говорить о бедах масштабных, являлось не более чем белым шумом, ничего не значившей имитацией понятного человеческого поведения. Судьбы мира теряли для Вороны свою важность, как только речь заходит о мальчишке.
Талбот получил Райлу изего рук совершенно беззащитную, потерявшуюся где-то внутри собственной головы. Тогда женщина не могла ни ходить, ни говорить, ни толком управлять работой тела; она до ужаса боялась зеркал, часто плакала, не в силах объяснить причины, тосковала. Старый волшебник, славный крутым своим, яростным и вздорным нравом, сам выхаживал бедняжку вдали от посторонних глаз, в собственной усадьбе. Это он, пользуясь связями, тайно призывал Дерами ра Мозгоправа, чтобы тот день за днём, неделю за неделей вытаскивал Райлу из плена безумия. А как только она немного оправилась, восстановила силы, тут же бросилась на поиски мальчишки. Возможно несчастная и сама не понимала, зачем ей это было нужно, однако без постоянного поиска, она не видела боле смысла жить.
Архимаг продолжил свою мысль, зная, что разочарует Райлу:
— Ещё зелёным юнцом он самовольно ушёл в Дикую землю, внучка, и выживал там на протяжении двух лет. Веришь ли?
Она поражённо молчала.