Наименования месяцев: дженавь, фебур, мархот, эпир, эйхет, юн, йул, агостар, зоптар, окетеб, неборис, иершем.
День 22 йула месяца года 1650 Этой Эпохи, о. Ладосар.
Хозяин Ладосара не подозревал, что всё то время за ним следили из темноты.
Когда Майрон Синда ушёл сеять крики во тьму, Улва наконец поднялась из-за кучи булыжников. Осторожно как кошка она прокралась в разорённый лагерь стиггманов и пошла средь их тел. Десятки полегли на Безлюдном берегу, вернув этому месту право носить сие имя.
Прошлым днём она выступила из поселения, как только конани отдала такой приказ и бежала по лесу без передышек; пугала дикого зверя криком, стирала ступни в кровь. Она не знала, как выбраться к Безлюдному берегу, старалась лишь держаться направления и к темноте, изнемогшая, таки достигла границы вод. Улва смогла спуститься с обрывистой высоты на пляж, нашла горевший кострами бивак, благо стиггманы не прятались. Первая хирдквинне подкралась очень близко и залегла во мраке, совсем скоро к северянам явился Майрон Синда.
Когда началась суматоха, она ожидала колдовских огней, буйства стихии, волшебных духов, — всё то, что умели показывать Бергдис и Хейдрун. Но вместо этого в лагере завязался бой сотня на одного. Тогда девушка не понимала, что ей делать, оставаться во тьме или присоединиться? Она любила кровавую сечу, но сражаться вдвоём против сотни… ради кого? Незнакомого волшебника, который отчего-то даже магии почти не творит?
Но вскоре ладья сомнений разбилась об айсберги, ведь тёмного человека не убили. Такого Улва не видела никогда, лишь слышала в драпах о героях седой древности, воинах-полубогах, которые в одиночестве стояли против полчищ. Майрон Синда перебил большинство стиггманов, убил тёмного шамана, Кнуда Косолапого, — избранного берсерка Бьёрнегвари, а теперь он был там, в ночи, охотился на выживших. Ветер доносил до Улвы крики и запах жареной свинины, от которого рот наполнялся слюной.
Бродя по разорённому лагерю, орийка испытывала поочерёдно страх, сомнения и благоговейный трепет. Мысли противоборствовали в её голове, к чему та не была привычна. Думать должна конани! Улва должна рубить!
Крики вдалеке уже не звучали, и первая хирдквинне сорвалась с места. Она не желала быть застигнутой, хотя ничего плохого не делала… всего лишь следила за хозяином Ладосара без его ведома. Надо было скорее вернуться, однако ночь ещё не закончилась. В лесу, без костра, она, скорее всего, погибнет.
Спрятавшись на прежнем месте, Улва притихла. Она видела Майрона Синду, который возвращался в разорённый лагерь. Чародей казался усталым, но только казался, потому что, раскурив трубку, он стал собирать тела и забрасывать их внутрь драккаров. Майрон не пожалел времени и сил, даже тех, кого убил вдали от стоянки тоже притащил. Закончив, он развёл большие костры под днищами и вскоре на Безлюдном берегу воспылал погребальный костёр, которого ещё не видел мир. Вокруг стало светло будто днём и жарко как в кузнечном горниле, Улва испугалась, что её заметят, но этого не случилось.