С этими словами Лукаша махает рукой мужикам и, развернувшись, снова уходит в дом, закрывая за собой дверь.

— Вот те раз… — слышится из толпы мужиков, которые обступили стол и все вместе разглядывали Лукашу. Когда тот затворил дверь, все взгляды перенеслись на Песта.

— Сам придумал и сделал? — спрашивает староста Песта, не обращая внимания на мужиков, которые обступили его плотной толпой.

— Сам.

— А может, и не вертаться тебе, Пестушка, в Академию мажескую? — задумчиво спрашивает он Песта. — Ежели воевать ворожбой умен, мажьим чудесам обучен… Может, и не треба более?

— Нет, старшой. Я хоть и себя не жалел, но больно много еще мне выучить надобно. Много знаний постигнуть следует, чтобы магом хотя бы средней руки зваться, — Пест кивает на домик Лукаши, пускаясь в объяснения: — То, что вы за чудо держите, сотворил я ведовским словом и делом. Самой мажьей науки там не много. Кабы не ведовство и слово Аккилуры — и того не сделал бы…

Мужики начинают гомонить, а староста вздыхает, потирая лицо ладонями.

— Ежели так, то быть по-твоему, — староста умолк на несколько секунд, а потом хлопает по столу ладонью, прерывая гомон мужиков, что-то продолжавших обсуждать. — Тут к нам вестовые приходили… Много люда к нам шло. Кто с просьбой, кто с поклоном, а кто и дань удумал нам платить…

Староста говорит медленно, подбирая слова. Пест же, услышав слово дань, начинает хмуриться.

— Слух за тебя, Пест, пошел, да так, что тебе челом бить приходили с дальнего юга. Мужики смуглые, с волосами зело черными. Мы таких и не видали, и за села их не слыхивали. Тебе поклон несли, да за дело спрашивали, — староста чешет лысеющую голову и, оглядываясь на мужиков, словно ища поддержки, продолжает: — А ты-то в городище. Мы им и так толкуем, и сяк, а уйдет один южанин, так на следующую седмицу северяне в шкурах придут. Да с такого северу, что и диву даешься. Росту маленького, с глазами узкими, как у люда с востоку дальнего. За села их и не слыхивали. А они все как один — вынь да положь мага-ведуна, что из села взрос. И деньгу несли, и камни разноцветные, и побрякушки золотые… Но ты не подумай! Мы себе ничего не взяли. Объяснили, что ты только через пять зим воротишься. Мол, в Академии мажеской учишься. С тем и в обрат отправляли…

— Кто ж знал, что ты летом явишься? — поддержал старосту голос из толпы мужиков.

— А тут еще и срок подошел тризны по Аккилуре, — начал объяснять и жаловаться староста. — Ты как Аккилуру на костер положил, так, видать, и рассыпались знаки ее, что по селам соседним лежали… А посевная в самом разгаре и дел невпроворот… Ты бы нам с посевной подсобил, чем сможешь, а то нынче не поспеваем…