Зато у меня есть Карас.

— Я запишу твоё имя в список неприкасаемых, чтобы ты мог остаться. Ты — фундамент новой Игры.

Я положил руку на его плечо и направил в него последнее, что у меня осталось — остатки божественных искр Иштар, Мора, Баала, Четвёрки. Все, что я собрал, все крохи силы, все остатки божественной сущности, всё перетекло в него. Карас стал Сущностью нулевого порядка, абсолютным стражем Игры, её единственной константой, её щитом и её мечом.

Затем я нажал на ПЕРЕЗАГРУЗКУ. Весь мир вспыхнул ослепительным белым светом. Всё было стёрто, обнулено, возвращено к исходным настройкам. Игровая реальность словно очистилась, отбросив тысячелетия накопленного мусора, словно компьютер, который проходит полную форматирование диска. Это был чистый лист, на котором предстояло написать новую историю. Тысячи тысяч миров, откатились к самому началу и небо над ними снова обещало им перерождение, как было завещано изначально Предтчечами.

ВЫСШИЙ ОЧИСТИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ «ИЗГНАНИЕ ПЕРВОРОДНОГО», запустился автоматически. Иначе и быть не могло. Я мог либо оставить всё как есть и уйти или скинуть настройки.

Пространство разорвалось чёрной воронкой, бездной, бездной, затягивающей всё внутрь. Это была не просто дыра в пространстве. Это была ДЫРА В НИКУДА, та самая, что была создана специально для меня. Она не вела ни в одно известное измерение, ни в одну реальность. Только в бесконечность, в абсолютное забвение.

— Кот… ты уверен? — голос Караса был полон печали, он смотрел на меня с невыносимой болью, осознавая, что это прощание. Прощание навсегда.

Я улыбнулся. Улыбнулся так, как мог улыбнуться только Разрушитель, обречённый на вечное движение вперёд, на вечное перерождение. Моя улыбка была искренней, хотя и немного горькой.

— Береги их, старик. — я кивнул в сторону того, что теперь должно было стать обновлённой Игрой, чистой и готовой к новому началу. — И не дай системе снова сломаться. Пусть теперь каждый отвечает сам за себя. Пусть каждый игрок строит свою судьбу без божественного вмешательства.

И я шагнул в бездну. Последнее, что я ощутил, это невероятное, всепоглощающее опустошение, словно Капля, достигнув пика своей силы и выполнив своё предназначение, поглотила саму себя, исчезла. Она не просто отделилась от меня, она аннигилировала, унося с собой все, что связывало меня с Игрой, с этой формой, с этим путём. Моя связь с миром разорвалась, я стал лёгким, словно пёрышко, и меня понесло в бесконечность. Это была моя плата. Моя конечная жертва. Капля была инструментом моего разрушения, а потом стала инструментом моего изгнания.