— Не привык ещё, — усмехаюсь, доставая аппарат из кармана.
— Ну круто-ой, — смеётся Порох. — Мобилет себе выхватил!
— Ага, — улыбаюсь и встаю. Звонок важный, лучше не при друзьях. — Да, Николай Павлович?
— Привет, Ярослав, — раздаётся чуть-чуть искажённый голос губернатора. — Хорошо, что ты купил мобилет.
— Ага. Хотя кроме вас и Светы, мне больше некому звонить. Пока что.
— Хочу сказать, что я решил вопрос с интернатом. С этого дня он находится в собственности государства, и ни Ротановы, ни Окуневы не могут на него претендовать.
— Огромное спасибо, Николай Павлович!
— Также я связался с твоим начальником Мастифиным. Он обещал обустроить охотничьи угодья так, чтобы это не мешало сиротам. И перечислять часть денег с добычи на благотворительность.
— Отлично, — киваю я. — Даже не знаю, как вас благодарить.
— Прекрасно знаешь… — говорит Мережковский. — Но этот вопрос пока решить не удаётся. Подробности расскажу лично, если хочешь. Заезжай в гости, поужинаем.
— Обязательно, сударь. Увидимся.
Не успеваю положить трубку и вернуться к столику, как раздаётся ещё один звонок. Незнакомый номер, хм. Кто бы это мог быть?
— Алло?
— Здравствуй, Ярослав. Это барон Окунев.
— Здравствуйте, ваше благородие! Откуда вы узнали мой…
— Заткнись, — неожиданно лязгает Олег. — У тебя большие проблемы, Котов. Можешь прощаться с жизнью.
Катя и Мила
Глава 21
— А что случилось? — наивно интересуюсь я.
— Ты сам прекрасно знаешь, паршивец. Понятия не имею, как тебе удалось подмазаться к новому губернатору. Но за то, что вы оба сделали, ответишь ты! — жёстко произносит Окунев.
— Вообще не понимаю, о чем речь, ваше благородие.
— Ты притворяешься дураком, или меня за дурака держишь⁈ — орёт барон так, что я убираю трубку подальше от уха. — Дело в поместье Ротановых, которое ты, сволочь, увёл у меня из-под носа!
— Правда? Какое поместье? А-а, вы про интернат, — коротко смеюсь. — Что значит увёл? Я правда не понимаю, что вы имеете в виду.
— Прекрасно понимаешь. Денис рассказал тебе о том, что мы хотим через Маргариту завладеть приютом и его землями, — цедит Олег. — А ты, щенок, с помощью Мережковского сделал это невозможным!
— Да я здесь ни при чём, честное слово. С чего вы взяли, ваше благородие? Я вам помог, я друг рода Окуневых. Губернатору я тоже в своё время помог, и у нас есть одно совместное дело, тут вы правы. Но к делу с интернатом я не имею отношения.
Говорю настолько искренне, насколько могу. Конечно, враньё — но откуда барону об этом знать? Он может лишь предполагать, что я имею отношение к тому, что государство лишило Маргошу возможности выкупить приют. Хотя, конечно, всё довольно очевидно, с учётом того, что Денис растрепал мне родовые планы.