Жёлтая гемолимфа стекает по стене. Я громко сглатываю и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Терпеть не могу насекомых. Испытываю отвращение такого уровня, что могу впасть в панику. А паника в моём случае — это неконтролируемое применение самых мощных печатей и уничтожение всего живого в радиусе километра.

Ну, сейчас-то я на такое не способен. Но суть вы поняли.

Вспоминаю, как творится печать Успокоения, и леплю прямо себе на лоб. Поддерживаю такой её уровень, чтобы не сильно нервничать от вида членистоногих чудовищ, но и не особо расслабляться. Дорогу освещаю с помощью фонаря, выданного Изяславом.

В убитом серранге даже макра, кстати, не было. Обидно.

Мы с Люсей попадаем в большую пещеру с высоким потолком. Судя по сигналу, в её глубине скрывается какая-то тварь с очень вкусным кристаллом в башке. Нас атакуют чешуйчатые крысы и большие противные черви, которые маскируются под сталагмиты и норовят атаковать внезапно.

Ни хрена у них не получается, потому что со мной Люсиль! Она мало того, что видит в темноте лучше меня и легко определяет, где камень, а где монстр. Так ещё и оглушает врагов, издавая звук на каких-то нереально высоких частотах. Я его не слышу, а вот черви и крысы застывают, будто парализованные.

Убить их — дело техники. Я даже патроны не трачу, справляюсь ножом.

Макры попадаются не во всех, и не очень крупные. Но всё равно достойные. Как-никак второй уровень, отсюда даже мелкие кристаллы ценнее, потому что в них больше энергии.

А в конце пещеры меня вообще ожидает халява. Тем большим сигналом оказалась неповоротливая жирная червематка. Или это чья-то личинка, я предпочёл не разбираться. Просто прикончил тварь и вытащил из неё макр размером со свою голову.

После этого побил ещё немного мелких тварей и вернулся в лагерь у портала. Только по той причине, что мой рюкзак и все карманы оказались забиты макрами под завязку. Люсиль могла утащить часть кристаллов в духовное пространство, но я запретил. Ведь внутри моей души макр может немедленно активизироваться и обжечь маной мои каналы. Нафиг надо.

В лагере удивляются, что я так быстро вернулся. Бородач до сих пор пьёт чай, будто с места не двигался. Усмехается такой:

— Я ж говорил, одному там нечего делать. Цел хоть?

Только фыркаю и открываю перед охотником рюкзак. У того глаза лезут на лоб, и жестяная кружка валится из рук.

— Чо? Сколько? Как?

— Макры. Много. Вот этими руками. Эй, ребята, — обращаюсь к «Букам». — Я могу оставить добычу под вашу ответственность? А сам опять на охоту пойду.

— Конечно, — кивает командир охраны. — Можем даже передать на Лицо, сразу в «Ураган». Только бумажки заполни.