* * *

Сирена оповещения ударила в районе полудня. Не боевой протяжный вой, от которого форпост за секунды перетекает на стену, а три коротких ровных гудка: общий сбор. За два года я слышал этот сигнал раза четыре, и всякий раз после него так или иначе менялась жизнь форпоста: так объявляли новые нормы довольствия и так объявили когда-то приговор изгнанным.

Двор пришел в движение весь разом. Из казарм и мастерских стекались люди, на ходу дожевывая перекусы и застегивая форму. Людской поток стягивался к площади, где на утоптанной земле уже строились подразделения.

Я встал со своими, во вторую шеренгу первого боевого. Через несколько минут на площади стояло все население форпоста, все сотни и сотни человек плотными коробками, а на помосте появилась Ольга Петровна.

Она заговорила обычным ровным голосом, но Дух подхватил его и разнес над площадью так, что слышно было, наверное, и у самого берега.

— Форпост, слушай приказ. Все вы уже знаете от своих командиров, что к берегу подошла Демон-черепаха, и что это значит. Совет решил. На черепаху пойдет экспедиция, состав которой определит соревнование, открытое для всех, кто сейчас на Третьем Круге или ниже, до Сердец включительно. От боевых подразделений до снабжения и обслуги. Ни звание, ни фамилия не важны. Только то, что вы покажете на поле. Соревнование состоится сегодня в пять на прибрежной полосе. Порядок и категории будут в приказе, который капитаны доведут по подразделениям, плюс я еще раз объявлю перед началом. До тех пор решите, хотите ли вы участвовать. На этом все. Разойтись!

Площадь загудела. Коробки ломались на кучки еще до команды капитанов, и по гулу было слышно, что форпост разорвало надвое. Рядом со мной немолодой пушкарь из расчетов стены хлопнул соседа по спине с такой силой, что тот качнулся. Я знал обоих. Их сыновья, на Сердце, тоже приехали служить, но в снабжении, и до сегодняшнего дня место на черепахе им никоим образом не светило, а теперь появился какой-никакой, но шанс.

У полевой кухни, наоборот, кто-то ворчал в котел, что порядок был порядком много лет и нечего его ломать под настроение, и что уездные рода такое запомнят.

Мимо нашей шеренги прошли трое из последнего октябрьского набора. Я помнил их по построению: у одного, высокого, с породистым узким лицом, на форме был приколот родовой знак.

— Соревнование, — сказал он своим, не понижая голоса. — С поварами и обозными! До чего мы докатились.

— Ты на Втором Круге, так что с какими ты там поварами собрался соревноваться? — отозвался второй, пониже.