Я прошелся вдоль стойки, выбирая себе топор на будущее. Секир на ней стояло три, и я взял самую большую. Рядом Наташа так же деловито перебирала мечи, отбрасывая один за другим, пока не нашла прямой, без изгиба — под свою рубящую манеру.

Офицеры встали редкой цепочкой по окружности арены между зрителями, и над полем впервые за день стало по-настоящему тихо. Миша нашел меня у стойки, уже с коротким тренировочным посохом в руке, взвесил его, поморщился и взял другой, потяжелее.

— Пять мест на семьдесят участников, — сказал он. — Худший расклад дня, между прочим.

— Тебе ли жаловаться, — хмыкнул я.

— Я не жалуюсь, я говорю, что, когда выиграю, это будет самая эффектная победа за вечер. Смотри внимательно, командир. Учись, пока показываю.

Третьих Кругов было около семидесяти, и уже по тому, как они расходились по песку, было видно людей, которые дерутся не первый год: никто не жался к соседу, каждый брал себе пространство и обзор. Гудок ударил коротко, и песок вскипел.

Над кругом вспухли стихии. У дальнего края поднялась стена воды в три человеческих роста, поперек нее хлестнул воздушный серп, срезав ей гребень, и брызги снесло ветром на зрителей у веревки.

Ближе к нам кто-то закрутил из песка вихрь, продержал его два вдоха и потерял, сбитый ударом в спину. Стена над полем отозвалась ревом. Люди на гребне вскакивали со станин и тыкали руками в круг, спорили до хрипа о том, кто выбыл заслуженно, а кто — нет.

Кто-то засвистел в два пальца — длинно, с переливом. Так свистели мальчишки еще на мильском рынке, когда стража гоняла лоточников. Люди везде были одинаковыми, хоть Круги, хоть Вены.

Мишу было легко найти по кристаллу, но сейчас он не создавал больших конструкций. Кристалла было ровно столько, сколько требовалось: парящая в воздухе пластина, ловившая на себя все лишнее, и короткая тупая грань поверх костяшек правой руки, чтобы атаковать в ближнем бою, если понадобится.

В остальном он создавал кристаллы только в момент атак. Шел по внешней линии круга ровным хозяйским шагом и атаковал по большей части тех, кто явно проседал. Не с целью победить — было очевидно, что он сильнейший. Скорее, его задачей было отсеять тех, кому нечего делать на демоне-черепахе.

— Он даже темп ни разу не сменил, — сказала Наташа.

Она стояла рядом, опершись плечом о столб ограждения, тренировочный меч держала острием в песок и следила за кругом с прищуром, явно откладывая что-то себе в память на потом.

— Незачем, — отозвался Ян с другой стороны от меня. — Ты посмотри, как от него шарахаются.

Количество людей в кругу тем временем уменьшалось, но выбывали не только из-за поражений. В какой-то момент немолодой капитан из офицерской цепочки перешагнул веревку и прошел через свалку насквозь, никого не задев.