Там он взял за плечо парня, который третью минуту кружил по внешней кромке, старательно оказываясь подальше от любого замаха. Парень начал что-то говорить, пытаться оправдаться. Капитан показал ему раскрытую ладонь, и разговор закончился. Их проводили взглядами до самой веревки, и в центре круга сразу стало теснее: желание отсидеться пропало у всех разом.

Под конец, когда осталось человек пятнадцать, на Мишу все-таки решили выйти двое одновременно. Но это не сработало. Первому, ближнему, он подставил пластину под рубящий и, присев, достал посохом под колено, а пока тот заваливался, ударил в него кристаллом, одновременно окутывая все тело блестящим в свете солнца конструктом — слишком гладким для обычной магии.

Причина гладкости быстро стала очевидна. Второй закрылся локтем от блеска и на один вдох потерял круг из виду. Этого вдоха хватило, чтобы и он оказался на песке.

Гудок ударил со стены коротко и ровно. На песке стояло пятеро. Миша среди них единственный стоял с ровным дыханием, а пот у него выступил только на висках.

Он вернулся к нам, поставил посох на стойку и посмотрел на меня с ожиданием.

— Ну?

— Могёшь.

— А то.

Писарь у соседнего круга поднялся из-за стола со списком в руке, начав объявлять Вторых Кругов. Полторы сотни человек потекли через веревку, и я в том числе. Тренировочная секира лежала в руках привычно и непривычно разом: баланс был хороший, но весила она от силы килограммов двадцать, что было меньше даже, чем у моего старого, сломанного Мишей на турнире топора. Так что ладони все норовили довернуть замах под другую тяжесть.

Полторы сотни на таком же пространстве, что и семьдесят, стояли вдвое плотнее, и воздуха на каждого приходилось вдвое меньше. Но с учетом разницы сил масштаб соревнования не должен быть сильно больше.

Место я выбрал ближе к морской стороне. Наташа встала левее и дальше, у нее над плечом торчала рукоять прямого меча. Ян ушел правее, через два десятка голов от меня. Артем оказался почти напротив, у сухого края, и уже присел на корточки, положив раскрытую ладонь на песок.

Мы разошлись, как чужие, и это было правильно: всем офицерам давно было известно, что у нас единая компания, и, начав рядом, мы рисковали схлопотать дисквалификацию, не успев даже разгуляться.

Гудок ударил.

Первые полминуты свалка была самой густой. Полторы сотни человек одновременно решали одну и ту же задачу: как выбить соседа и не оказаться выбитым самому. Слева от меня ожесточенно столкнулись двое, справа кого-то уже уронили, и он покатился под ноги третьему.

Плечистый парень с молотом, явно не узнав, выбрал меня, шагнул и ударил сверху, без хитрости. Рукоять моей секиры приняла ручку молота вкось, увела ее в песок, и я, взорвав пламя за левым плечом, правым коротко толкнул парня в грудь, проложив уже привычным движением прослойку Духа между телами, чтобы не травмировать его случайно.