Ладно, я несправедлив: слуги все носили форменные ливреи — не только императорские, но и разных благородных семейств, от которых рябило в глазах. Придворные тоже старались одеться попестрее, однако у них в нарядах могло сочетаться несколько цветов, частенько, на мой непритязательный вкус, не особенно сочетающихся, вроде ярко-красного с ярко-зеленым. Однако от слуг их все-таки можно было отличить по количеству украшений и обилию вышивки, а также отсутствию повторяющихся фасонов. К тому же многие придворные щеголяли серьгами разной длины, кто в одном ухе, кто в обоих.

Я в своем коричневом кожаном камзоле, расшитом серебряной вышивкой с желудями и привычным «Школа Дуба» на спине («котик» тут не смотрелся, и я не стал напрягать вышивальщиц лишними символами), смотрелся словно бедный родственник! Хуже слуг, честное слово. А уж мои спутники — я взял с собой двух старших учеников — в стандартной желтой форме Школы Дуба!.. Подозреваю, так бедно и просто тут даже рабов не одевают.

Забавляясь по этому поводу — а заодно и каменными лицами моих спутников, которым вся эта роскошь была в новинку — я поднялся на вытертые от времени каменные ступени крыльца, взялся за бронзовое кольцо и постучал.

Открыл слуга — кажется, тот самый, которого я помню по прошлому визиту, только еще более старый и скрюченный.

— Господин Коннах! — он узнал меня и поклонился. — Увы, мой господин ныне в отъезде. Могу ли я что-то передать ему?

— Вот как? — чуть удивился я. — Ваш господин куда-то уехал накануне прибытия императора?

— Мой господин изволил сказать, что у него возникло срочное дело, и ничего сверх того.

— А когда вы ожидаете вашего господина назад?

— Увы, эти сведения он не пожелал нужным мне открыть! Он может вернуться сегодня к вечеру — а может только к прибытию Его величества. Или даже позже, если Его величество не ожидают срочного доклада.

Однако.

Ждать тут неделю или больше — это, конечно, весело и даже приятно, если почаще заходить ужинать к Цаплям. Боней — отличная собеседница, и повар у нее превосходный. Но нецелесообразно.

Однако уехать сейчас, если Цензор, может быть, вернется прямо завтра — тоже нецелесообразно.

Так я и сказал моим спутникам.

— Увы, ребята, человека, ради которого я сюда прибыл, на месте нет. Когда вернется — неизвестно. Так что ждем три дня, если не дождемся, возвращаемся в поместье, — решил я. — Все равно у меня есть кое-какие дела в Тверне.

— Как скажете, глава, — сказал один из них.

Это были свежеиспеченные второранговые, получившие статус этой весной — ребята из «набора» мастера Кеверта. Мы почти не знали друг друга, если не считать нашей недавней совместной поездки по детективному делу Флитлина, где я успел оценить этих двоих как самых спокойных и неразговорчивых из всего отряда. Потому и позвал их с собой. Однако по имени они ко мне не обращались, в отличие от ребят, с которыми мы вместе занимались или которые — вроде Дира — вообще когда-то меня учили.