— Вообще доспех меня очень интересует, — проговорил я раздумчиво. — Я знаю, что наемники, особенно те, что не прошли обучение в Школах или вылетели раньше второго ранга, покупают кольчуги и нагрудники. Еще их же носит городская стража. Однако в шайках наемников главари обычно выпускники Школ — просто потому, что они самые сильные. И они редко носят доспехи. А этот — носит.

— Такие доспехи делают для императорской гвардии, — сказал Фиен, нахмурившись. — Но гвардейцы их не покрывают, а оставляют на виду. Покрытый доспех — признак ренегата. Дезертира, если угодно.

— В смысле? — спросил я. — Зачем вообще светить доспехом, если ты изменил императору и ушел из гвардии?

— Говорят, техника одной из имперских школ, сродни технике Школы Ручья, позволяет превращать эти доспехи в нечто особенное, непобедимый щит, который может пробить разве что Великий мастер, и то не всякий, — объяснил Фиен.

— Ну допустим, а зачем прятать, расписываясь в том, что ты ренегат? Не проще ли носить на виду?

— Если такой боец носит имперский доспех открыто без императорского мандата, то Гвардия не пожалеет сил, а достанет изменника. А если прячет — то в некоторых случаях его не станут сильно преследовать.

— В каких некоторых случаях?

— Сам точно не знаю, — Фиен развел руками. — Вроде как иногда такие бойцы бывают не дезертирами, а более-менее полюбовно ушедшими — Гвардия особенно своих секретов не раскрывает. Официально считается, что по доброй воле Императора не покидают, разве только когда уже совсем не могут сражаться по возрасту или из-за ран.

Я хмыкнул.

— А такой боец может быть дезертиром лишь по названию? Вроде бы и дезертир, а на самом деле отправлен на тайную миссию, которую Император или командиры Гвардии по какой-то причине не хотят афишировать?

— Такие версии высказывались, — чуть улыбнулся Фиен.

Об этом доспешном бойце, впрочем, говорили не во всех деревнях — а мы посетили многие. Отдельно заехали полюбоваться на залитые земли, откуда вода только-только сходила в конце июля. Посмотрели на плотину — там уже можно было пройти, если не боишься замочить ноги.

— Ты что-нибудь понимаешь в этом? — спросил Фиен после того, как я, взяв на всякий случай двоих учеников в сопровождение, облазил полуразмытую дамбу.

— Мало что, — сказал я. — Но одно вижу: рабочие графа Флитлина свои обязанности исполняли, дамба подновлялась каждый год. Он не соврал. Значит, с шансами ее все-таки разрушили. И это… хорошо укладывается в другие улики.

Я достал из кармана и показал Фиену медный перстень, который нашел позапрошлой зимой в Йермском руднике. Нет, я не таскал его с собой все это время, но на расследование взял — как чувствовал.