— В фиолетовую комнату для гостей, госпожа, — ворчливо проговорила пожилая дама и бросила на Ясу неодобрительный взгляд.

Та, однако, ничуть не смутилась.

— Тогда, если я вам не нужна, разрешите идти, мастер?

— Иди, — утомленно проговорила Боней.

Когда Яса вышла, она тяжело вздохнула.

— Дети!..

— Этот юноша ее пережует и выплюнет, — хмуро сказала Ия. — Он зубастый. Она ему не ровня.

— Возможно, — неторопливо произнесла Боней. — Я бы с удовольствием уберегла ее от тех ошибок, которые совершила сама. Но, увы, похоже, некоторым дурочкам их просто не избежать!

— Вы никогда не были дурочкой, госпожа! Только… скажите, вы правда стали Великим мастером? Я не могу видеть внутреннюю энергию, но подмастерье Керн сказала…

— Поговорим об этом завтра, — оборвала ее Боней, утомленно обмякая на подушках. — Я безумно устала!

Она заснула еще прежде, чем договорила.

Ия тяжело вздохнула, прикрутила фитилек лампы у кровати и осторожно вышла.

* * *

Оставшись один в спальне в резиденции Цапель, я пожалел, что все же не отклонил любезное приглашение Сорафии и не разместился вместе со своими людьми. А может, быть стоило и в патруль пойти самому, обходить резиденцию и следить, не появятся ли новые злоумышленники. Маловероятно — если за нападением стоит цензор, то мы убили его доверенного человека (гвардейца), и организовать вторую волну просто некому. Вряд ли этим занимается его старый слуга-дворецкий! И тем более вряд ли у него осталось достаточно серебра на повторный найм головорезов. Но всякое может быть.

Да, у меня болели и ныли все мышцы, не говоря уже о связках, — запредельные нагрузки сегодняшней драки не прошли для меня даром. Но это можно было и проигнорировать. Когда мне мешала боль?

Мысли не желали успокаиваться, тело тоже. Я посидел немного за столом, пытаясь вчитаться в сборник юмористических новелл, найденный на полке, потом походил туда-сюда, лег на кровать, снова встал…

Очередной отказ Боней, а пуще того ее снисходительное обещание познакомить меня с внучкой почему-то сильнее обычного задели за живое. Хотелось сделать какую-нибудь существенную глупость. Нет, не залезть к ней в спальню, конечно, — мне ясно дали понять, что меня там не ждут. Залезть к кому-нибудь еще в спальню, например.

Что раздражало еще сильнее: неужели я не могу справиться с собой? Неужели я так серьезно влюбился? Как это возможно? Я ведь люблю Алёну! Или незаметно разлюбил ее за четыре с половиной года? С глаз долой, из сердца вон? После тридцати пяти лет брака? Я всегда считал себя однолюбом! Думал, мне никто не нужен, кроме нее!