Но глава Цапли подала голос первая.

— Единственному мужчине, которого я когда-либо любила, — сказала она спокойным тоном, — переломили хребет прямо у меня на глазах. Я видела, как с его лица ушла жизнь — и ничего не могла сделать. Еще я видела, как умирает одна из моих дочерей. О смерти другой мне сообщили спустя год. Так что, подмастерье Он, госпожа и молодой господин Коннах… Я все же примерно представляю, что вы чувствуете, — ее губы искривились. — Верьте или нет, если бы была хоть малейшая возможность, известная мне, которую можно найти на земле или в небесах, чтобы спасти Ориса Коннаха, я бы не пожалела на это сил. Но я такой не знаю. Все, что я сумею сейчас сделать — это посоветовать, как сделать его последние дни хоть немного легче. Умирать с таким количеством внутренней энергии, как у него, особенно мучительно. Я видела.

— Орис не захочет метаться в агонии, — сказала Тильда. Она все еще стояла, и все еще говорила совершенно спокойно. — Мы уже обсуждали это. Он захочет уйти… более достойно. У него почти столько же энергии, сколько у Великого мастера. Если несколько сильных бойцов помогут ему, возможно, он сумеет Вознестись.

«Нет!» — чуть было не заорал я.

Но что я мог возразить реально?

Боней грустно склонила голову.

— Что ж, такой человек, как он, конечно, захочет уйти именно так… — пробормотала она. Затем вновь подняла глаза на Тильду. — Моя внутренняя энергия тоже почти на грани с Великим мастером. Если он примет мою помощь, для меня честь предложить ее.

— Это говорите с Орисом, — сказала Тильда, вновь присаживаясь. — Я в этом ничего не понимаю.

* * *

Насколько тяжело Орису дались ранним утром следующего дня последние несколько шагов до площадки перед алтарем бога Подземного Царства — я не знаю. Но шел он почти ровно и прямо, как и тогда, на турнире. Перед тем, как отправиться в этот буквально последний путь, положил руку мне на плечо.

— Школа теперь твоя, Лис. Я знаю, ты справишься.

И поглядел мне глаза в глаза. Белки у него были совсем желтые, зрачки метались. Кожа — очень горячая на ощупь. Я даже обнять его не мог, чтобы не сделать больнее, поэтому просто сжал руку у себя на плече.

— Все сделаю для этого, папа.

Потом он обернулся к племяннику.

— Поддерживай Лиса, Герт.

— Конечно, дядя, — двоюродный брат чуть не плакал, но держался.

Тильда тоже его не обнимала и не целовала — ее вообще здесь не было. Орис запретил ей приходить, и Боней его поддержала. Кажется, старая Цапля была чем-то обеспокоена в состоянии матери, но вслух она ничего не говорила, наоборот, всячески успокаивала ее, что с ребенком все хорошо. Я тоже не спрашивал: сделать-то все равно ничего не мог.