— Вы не все поняли? — уточнил я.

Мой сводный документ представлял собой высокоуровневую аналитическую сводку о рабочих контактах и контрагентах, а также долгосрочных целях и уязвимостях Воронов. Я постарался сформулировать ее максимально простыми словами, соблюдая все традиции местной риторики, но для мозга нашего мастера, который даже историю и литературу знал, что называется, «в объеме средней школы», это могло быть все-таки чересчур.

— Нет! — воскликнул Гарт. — Наоборот, я все понял! Я никогда не понимаю вещи, о которых говорят Фиен и госпожа Коннах! А тут — понял! И это написали вы? Откуда вы так умеете?

— Да, Лис, — пробормотал Герт. — Вот когда эта красотка все читала — было полное ощущение, что все просто и понятно! А теперь, когда я вспоминаю… поставки, контакты, контракты… Откуда бы вообще взял, что у них есть крупный незаконный найм у императорского цензора? Этого же не было в договорах, я смотрел!

Герт, молодец такой, тоже просматривал договоры Воронов. Отчаянно ругался и зевал от скуки — но просматривал.

— Ну, такие договоры на бумаге и не заключают, — пожал плечами я. — Но если сравнить поставки продовольствия, маршруты, по которым их подвозили, и денежные поступления, а также учесть безнаказанность, которую чувствовали Вороны, то совершенно ясно — кто-то в городе их прикрывает. А кто их может прикрывать? Только императорский цензор. Больше никто на такое не рискнет. Раз контракта нет на бумаге — значит, он незаконный. Заключен либо в обход Хартии Тверна, либо ущемляет еще чьи-то интересы, например, одного из могущественных феодалов провинции или какой-нибудь крупной Школы. Может быть, даже наши интересы, почему нет… Хотя мне трудно представить, что это может быть — вроде бы, в нашей вотчине я теперь знаю почти все, и вроде бы, никакой активности Воронов на землях Коннахов мы не замечали.

— То есть ты точно не знаешь, что там? — уточнил Герт.

— Нет, — пожал я плечами. — Но это и не обязательно. Я верю в способность госпожи Боней сделать тонкий намек на толстые обстоятельства. То есть представить все так, будто ей известны детали, однако она не желает разглашать эту информацию и ссориться с цензором — а через него с императором. На нее не посмеют давить.

— Ясно… — пробормотал Герт.

Однако по нему было видно, что ему ничего не ясно.

— Ничего, научишься.

— Я-то, может, и научусь… А ты откуда умеешь? — подозрительно спросил Герт.

— Мишка научил, — безмятежно произнес я.

И даже не соврал. Ну, почти. Был у меня друг Мишка, от которого я многое почерпнул в плане политических игрищ.