Перед нами выстроилась небольшая и ни разу не стройная шеренга спешно собравшихся людей. Отчитываться передо мной вызвал всё ту же четвёрку, что когда-то встречала нас здесь впервые.

Не спеша начинать, прошёлся по ним взглядом.

Первым в ряду стоял начальник службы безопасности и временный управляющий делами рода — Струев, Святослав Дементьевич. Парадный мундир идеально сидел на нём и выгодно подчёркивал поджарую фигуру, отличную для человека биологическим возрастом в полсотни стандартных лет. Обращали на себя внимание слегка тронутые сединой волосы, располагающее лицо заправского шутника и балагура, неожиданно внимательные глаза. Подумалось, что женщинам наверняка должен очень сильно нравиться такой типаж… Как и самому Струеву, судя по всему, очень сильно нравятся женщины.

Святослав Дементьевич заметно волновался. Я чувствовал это. Но внешне он никак не показывал своих чувств, что определённо заслуживало уважения.

По левую руку от Струева стоял Снегирь, Пётр Алексеевич. Щеголяющий металлическими протезами безногий ветеран, заставший ещё старые добрые имперские времена. Суровый старик, смотрящий прямо, без подобострастия и без страха. Ему определённо скрывать было нечего, и боялся он, кажется, только одного — что отстраню от должности и верну на чисто административную работу.

Глядя на командующего вооружёнными силами, еле сдержал улыбку. «Дядя Петя», как его звали подчинённые, буквально расцвёл. Суровые морщины частично разгладились, а в глазах появился огонь, которого я не замечал раньше. Возможность снова вернуться к тому делу, которому посвятил всю свою предыдущую жизнь, определённо пошла Снегирю на пользу…

Следующими стояли начальник отдела кадров Кобец, Лев Львович, и главный мастер Окунев, Сергий Олегович. Эти двое идеально подходили под иллюстрацию с названием «толстый и тонкий». Первый — покрытый складками, одышливый и сильно потеющий колобок, второй — худой, будто высушенный, в смешных круглых очках.

Роднило эту парочку одно — оба очень сильно боялись. Меня. И потупив взгляды, с затаённым ужасом ждали, что же будет дальше. Грешки за ними определённо водились, и в отличие от Струева, владеть собой они не умели совершенно.

Хотя — даже если бы и владели, это ничем бы не помогло им… Не в этот день — точно.

Четвёрка вызванных «на ковёр» стояла молча, ожидая, когда я начну. Прямо смотрели только Снегирь и Струев.

Ещё больше людей должны были всё слышать, но не видеть. Двери в кабинет я специально запирать не стал, вызванные вместе со своими начальниками заместители и прочие люди должностями пониже послушно ожидали своей очереди в коридоре. Судя по откликам эмоций, которые я улавливал, они тоже беспокоились относительно своего будущего. Однако — не так сильно, как начальство.