Перовский листал, листал, листал… А потом вдруг резким движением смахнул все голографические интерфейсы и погасил их. Просто признался самому себе, что теряет время зря, и пресёк нерациональную трату столь ценного ресурса. Сосредоточиться на повседневной работе никак не получалось.
С тех пор, как ему доложили о возвращении дочери, все мысли главы могущественной и влиятельной семьи стала занимать одна-единственная проблема. Конечно, можно было зарыться от неё в ворохе повседневных забот и сиюминутных потребностей, сделать вид, что её не существует вовсе… Но это стало бы опаснейшим самообманом. Без правильного решения этой самой важной на данный момент проблемы, все остальные успехи и неудачи не значили ровным счётом ничего.
Поэтому Федул Саввич бросил бесплодные попытки заняться работой, откинулся в удобном кресле и уставился куда-то сквозь высокий сводчатый потолок, покоящийся на двух рядах массивных колонн. Созерцание толщи декорированного под мрамор металла, способного выдержать длительную орбитальную бомбардировку, всегда наполняло сердце спокойствием, а разум — уверенностью.
Обычно Перовскому не свойственны были колебания.
Не сомневался он и сейчас.
Ну, почти не сомневался…
Хотя, даже если бы ему и свойственны были колебания и порывистость, это уже всё равно ни на что бы не повлияло. Все фигуры расставлены, ходы сделаны. Если какие-то критические ошибки и были допущены, ракета покинула пусковую шахту и назад её не вернуть. Все, что остаётся — ждать, когда запущенные процессы отработают так, как требуется.
Или не отработают.
Полной определённости не бывает никогда, как и стопроцентных гарантий. Перовский привык во все свои действия и в каждое решение закладывать некоторый процент риска. Всегда рассматривал помимо успешных и удачных вариантов развития событий также и негативные. Вопрос всегда был только в том, какую из веток развития будущего считать основной и тратить на подготовку к ней основное количество ресурсов, а какую — второстепенной.
И сейчас, глядя в потолок, Перовский как раз об этом и думал. Не ошибся ли он в оценке рисков, не стоило ли организовать всё иначе. И как можно разрешить ситуацию, если всё вдруг обрушится в Преисподнюю.
Так Снежана отца и застала, смотрящим куда-то вдаль и глубоко погружённым в думы.
Девушка решительным шагом прошла мимо секретаря, даже не посмотрев в его сторону, и с ходу ввалилась в кабинет. Это не составило труда — все двери услужливо открывались перед нею, полноценным членом семьи и дочерью её главы.
Для юной госпожи не было запертых замков и тайн, она имела все возможные допуски. Кроме разве что некоторых, сокрытых в глубине души её отца… Но об этом Снежана старалась не думать.