— Бррр! — Настя поежилась, а вот Третьяк, несмотря на то, что стоял вплотную к явно удивленному таким исходом медведю, даже не заметил этого и лишь завыл во весь голос, вскинув голову вверх.

— Волколак-двоедушник, на него не действуют ни светлые, ни темные наговоры, а обычные раны зарастают из-за природы его навьей души, — хмуро проговорил Олег, а маленькая ведунья только сейчас поняла, с насколько опасной сущностью свела их судьба.

Да, то же лихо, с которым они уже сталкивались, в обычной ситуации сильнее волколака, но именно в форме двоедушника подобное существо становится идеальной машиной для убийства. И единственная его слабость — это мозги. Так уж повелось, что полу-волки никогда не отличались особой сообразительностью.

Морозный медведь тем временем понял, с кем ему довелось встретиться на узкой дорожке, и поспешил сбежать, пробив землю под собой и спрятавшись в одной из своих нор. Третьяк собрался было броситься за ним, но тут Рум’Сабан свистнул — причем не сам, а в маленький костяной свисток, висящий у него на нее, и белый цвет начал отступать из глаз охотника.

— Что это такое? — Третьяк явно ничего не помнил о последних событиях и теперь с ужасом смотрел на свою залитую кровью одежду.

— Эк тебя оглушило, — к удивлению Насти Олег поспешил успокоить охотника выдуманной историей. — Неужели так сильно досталось, что ты забыл, как наша ведунья развалила взрывом древесную жабу? Представляешь, на куски разнесло, как хлопушку!

— Прямо на куски? Сильна! — как и раньше, Третьяк легко поверил во все, что ему говорили, и их поход продолжился, будто быничего только что не случилось.

И только Настя шла и подозрительно посматривала на почтаря.

«Чего это Олег так возится с этим двоедушником? — думала она. — Вряд ли он рассчитывает перевоспитать эту тварь. Он вообще к нечисти довольно прохладно относится… Наверно, из-за той тайны, о которой он мне так и не хочет говорить. Как будто я по деревне не погуляла и сплетни о его погибшей семье не послушала. Жуткая, конечно, история. И сама по себе, и то, что никто ему тогда не помог. Но неужели он считает, что Третьяка еще можно спасти? Но как? Двоедушник — это всё, навья тварь. Один раз сделаешь шаг на ту сторону, и пути назад уже не будет».

Девочке почему-то очень сильно захотелось взять почтаря за руку и покрепче сжать.

«Неужели даже такие, казалось бы, стальные люди, как он, могут совершать глупости, ведомые своим прошлым? Не помог отцу и брату тогда… Но теперь вот спасу охотника. Ну, глупо же! И почему он мне сам так ничего и не рассказал? Мы же все-таки не чужие люди!»