«Интересно, существа Нави все так… жрут? — подумала Настя, расширившимися глазами глядя на дочь Мораны. — Или это просто Мара так с голодухи налегает?»
— Вы про эту девушку? — поинтересовался почтарь у Светланы, которая слегка отстранила его и вышла вперед. — Это племянница Хотена из Торопца.
— Вот и он мне так ее представил, — задумчиво проговорила княжеская посланница. — Только вот как она умудрилась проскочить мимо меня? Еще сегодня утром лишних людей в Оковицах не было.
— Вы сами здесь недавно, — вновь пожал плечами, как ни в чем не бывало, почтарь. — Не всех могли запомнить.
— Допустим, — пробормотала Светлана. — И все же это странно. Поговорю еще раз с вашим сотником.
— Если что, готов опять вам помочь, — радушно попрощался с посланницей Олег, а когда она ушла, хлопнув дверью, приблизился к Маре. — Зачем ты вышла из номера? Видишь, уже вызываешь лишние вопросы?
— Успокойся, Олег, — девушка словно назло почтарю опять изобразила акулью улыбку. — Никак не могу привыкнуть, что вы, люди, едите такими маленькими порциями. Эта себе только гречку заказала, вот ее и удивил мой аппетит.
И вновь принялась активно жевать.
Глава 30. Кто?
Тот, кто разрушит договор, сможет поглотить собранную им силу, и в тот же миг привычному миру придет конец. Навь и Правь не потерпят такого усиления срединного мира и вместе пойдут на нас войной. И начнется последний бой.
Великий договор между Рюриком и Навью, 862 год, записки на полях, выполненные неким Фомой Аквитинским
Почтарю и ведунье ничего больше не оставалось кроме как сесть за стол Мары, заказав себе по паре легких блюд. Уже потом, когда их необычная союзница опустошила все стоящие перед ней тарелки, троица разбрелась по комнатам. Настя в очередной раз перечитывала книгу почтарей, переосмысливая некоторые параграфы, дочь Мораны безмятежно уснула на широкой кровати с застеленным на ней хрустящим бельем, и даже Олег, проверив с помощью очередного, на этот раз безмолвного ритуала связи, что их гость еще далеко, позволил себе отдохнуть. Впервые за столько дней…
Вот только несмотря на накопившуюся усталость и привычку отдыхать в любых обстоятельствах уснуть у почтаря никак не получалось. В итоге он до самого утра проворочался, пытаясь забыться и радуясь хотя бы тому, что его мышцы перестали ныть.
«Ну, а с тяжелой головой я как-нибудь управлюсь!» — только солнце поднялось над горизонтом, как Олег вскочил с кровати и поспешил во двор, чтобы облиться холодной водой и сделать привычную разминку.
— Светлого утра, — больше ничего не сказав, к почтарю присоединился Хотен, тоже поднявшийся в такую рань.