— Ладно, Локов, — голос птицы, и без того приятный, стал еще более мелодичным от грустных ноток. — Я слышала голос не Велеса…

— Кого? — почтарь надавил на нечисть.

— Более мягкий голос… Нет, он так же жесток и суров, как и голос моего господина, но в то же время и будто ласковый. Словно не держит ни на что зла…

— Чей это был голос?! — Олег начал терять терпение.

— Я никогда не слышала его раньше… — Гамаюн как будто не заметила его тона. — Но я почти уверена, что это была наша госпожа… Она не любит нас за то, что мы выбрали служение хозяину мира мертвых, но в то же время и не оставляет нас до конца.

— Значит, Мораны, — Олег уже не спрашивал, а утверждал.

— Да, Мораны, ибо она как мать нам, детям навьим… — медленно кивнула Гамаюн, и Олег с трудом удержался, чтобы не поморщиться при виде исказившей лицо нечисти мерзкой похотливой гримасы.

— И что же тебе еще говорила Навь голосом Мораны? — уточнил Олег, и на этот раз даже Хотен, нетерпеливо поглядывающий на лестницу, с интересом прислушался к разговору почтаря с птицей Гамаюн.

— Я ответила на твой вопрос, последнийЛоков, — неожиданно пленница напомнила почтарю о судьбе его рода, а потом отрицательно покачала головой. — Теперь, если ты чтишь Договор, причем не его слово, а его суть, то пришла твоя очередь выполнять свою часть сделки.

«Она и про отца с братом знает, — думал в это время почтарь. — Не знаю, ловушка ли это, чтобы заставить меня поверить ей, либо кто-то с той стороны на самом деле за мной следит. В любом случае разгадка как будто стала немного ближе. Сначала двоедушник говорил о Моране, теперь Гамаюн. Два раза — это уже не случайность. Похоже, все следы ведут именно к богине смерти, и в том, что кто-то из ее высших слуг сможет мне рассказать, кто именно замешан в убийстве Мала и отца, у меня уже нет сомнений. И я даже знаю, через кого можно будет на них выйти… Ель — высшая ведьма, у таких просто не может не быть связей на той стороне. А она как раз звала меня к себе — явно не просто так, и теперь моя цена за любую услугу будет только одна…».

— Я помогла тебе, Локов, — тем временем вновь заговорила птица Гамаюн. — Отпусти меня!

— Да как ты смеешь, навье отродье! — неожиданно разозлился Хотен и попытался вмешаться в разговор, сделав шаг в сторону клетки.

Внезапно прекрасное женское лицо Гамаюн исказилось гримасой ненависти, птица заклекотала, и рослый сотник в доспехах с княжьими соколами тут же, словно почувствовав ее желание убивать, выхватил меч.

— Спокойно! — повысил голос Олег, обращаясь сразу к обоим участникам неожиданной стычки.