Пока Хусейн закрашивал эти ужасные слова, бородач подошел к нему:

— Как ты можешь жить с потаскухой, проклятой Всевышним?

— Сам ты проклят! — в ярости воскликнул Хусейн.

Когда он пересказал нам этот разговор. Нора так и взорвалась:

— Мы все сдохнем в этой стране сумасшедших!

Я замерла в полной растерянности. Уехать сейчас, с четырьмя детьми… Это казалось таким трудным. Не лучше ли подождать еще немного?

А вскоре произошло то, чего я опасалась.

* * *

Пятая беременность застала меня врасплох: месячные продолжали идти в положенные дни. Мне было очень трудно смириться с очевидным, между тем обычные признаки говорили сами за себя. Расплакавшись, я согнулась в три погибели. Я больше не хотела разговаривать с Хусейном, которого считала ответственным за произошедшее. Выплеснув на него все обвинения, я принялась ругать сама себя:

— Если бы я была внимательнее… Если бы… Если бы…

Этими упреками я потихоньку убивала сама себя. Мое настроение сказывалось и на детях.

Нора теперь тоже часто плакала и сидела одна в своей комнате. Она стала реже проводить время с любимыми младшими братиками.

В доме образовалась мрачная атмосфера. Каждое утро мне приходилось заново брать себя в руки, чтобы встретить новый день. В таком однообразии и прошли мои первые месяцы беременности. Не считая Хусейна, Мелисса, продолжающая посещать школу, была единственной, кто выходил из дома. Нора замкнулась в себе, погрузившись в повседневные домашние дела.

Я находилась на девятом месяце, но животу меня был не таким большим, как во время предшествующих беременностей. Несмотря на это, врач заверил меня, что ребенок развивается нормально.

Я не хотела рожать в Алжире, тем более что мне снова предстояло кесарево сечение. О том, чтобы снова пережить весь ужас предыдущих родов, не могло быть и речи. Мы с Хусейном решили, что я отправлюсь рожать во Францию. Туда — одна, обратно — уже с малышом. Муж на это время возьмет отпуск и останется с детьми.

В день вылета, за несколько недель до предполагаемого дня родов, я чувствовала себя очень усталой. А если все произойдет прямо сейчас? Нет, только не здесь и особенно не в самолете! Я надела просторную кофту и предупредила стюардессу о своем состоянии. Оказавшись на борту, я поклялась самой себе, что когда-нибудь обязательно улечу во Францию вместе со всеми детьми.

Немного помечтав, я вернулась к более приземленным проблемам. Куда я пойду после того, как самолет приземлится в Париже? Меня там не было уже много лет. Ни на кого из родственников рассчитывать невозможно. Оставались подруги, но где они живут сейчас, я не знала, так как не поддерживала с ними связь уже бог знает сколько времени.