Мать помогла мне укладывать чемодан.

— Тебе понадобится твое красивое красное платье.

— Но ты же никогда не хотела, чтобы я его носила: у него декольте!

— Да ладно тебе! Только глупцы никогда не меняют своего мнения. И не забудь взять туфли, которые к нему подходят.

Утром, вдень моего отъезда, Камель пришел разбудить меня.

— Ну тебе и везет! Мало того что не ходишь в школу, так еще и поедешь во Францию. Я бы отдал все что угодно, лишь бы оказаться на твоем месте!

— О каком везении ты говоришь! Похоже, за моей спиной что-то затевается. Ты не слышал, мама что-нибудь обо мне говорила в последнее время?

— Нет, только один раз. Ей не нравится твое общение с Салимой. Все равно я думаю, что тебе повезло: едешь в Париж, будешь развлекаться.

Я поднялась к родителям. Увидев меня, отец приказал сменить брюки: по его мнению, они были слишком тесными и подчеркивали фигуру. Чтобы избежать его гнева, я подчинилась. Попрощавшись с братьями, я поцеловала младшую сестренку, но мать по-прежнему держалась со мной на расстоянии.

— Веди себя так, чтобы тобой можно было гордиться, — холодно напомнила она. — Слушайся тетю. Та будет держать меня в курсе твоего поведения. А теперь иди, отец уже ждет тебя в машине.

Подхватив чемодан, я направилась к машине, чувствуя грусть. Первый раз в жизни я уезжала от родных. Как бы мне хотелось, чтобы мать обняла меня на прощание. С самого рождения я никогда не слышала от нее ни одного ласкового слова. Мать всегда повторяла: «Самия, слушай отца», «Самия, слушай мать». Теперь: «Самия, слушай тетю»! А я? Кто слушает меня?

Взглянув в зеркало заднего вида, я встретилась взглядом с отцом и тут же опустила глаза. Он же воспользовался случаем, чтобы еще раз предостеречь меня:

— Ты едешь во Францию одна, но не думай, что тебе все позволено. Знай, у твоего отца глаза повсюду.

Я так и застыла на месте. Какого же поступка с моей стороны он так опасается? Я только и думала, как бы снова увидеть подругу детства и обнять ее. Мне хотелось поскорее оказаться в районе, где я родилась и выросла. Я понимала, что мое детство было намного счастливее отрочества.

Меня буквально раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я спешила почувствовать себя свободной от постоянного давления, под которым жила, но, с другой, на душе было тяжело. Я понимала, что от меня хотят поскорее отделаться.

В аэропорту отец сопровождал меня до стойки регистрации билетов. Вокруг непрерывно сновал и люди всех национальностей. Отец приказал мне оставаться рядом с ним, но тем не менее, когда мы ждали вызова на посадку, какой-то молодой человек, проходя мимо нас, бросил взгляд в мою сторону.