— Мадемуазель еще и плачет! С чего бы это вдруг? По-моему, тебе больше не надо вставать ни свет ни заря и идти в эту несчастную школу! К тому же сама виновата: не придумала ничего лучше, чем тащить туда пластинки. Вытри слезы и хватит разыгрывать спектакль. Придет день, когда ты будешь благодарить нас с отцом за то, что сумели дать тебе хорошее воспитание. Сейчас ты молода, глупа и не ведаешь, что творишь.

Неужели это и правда было хорошим воспитанием?

* * *

Матери по хозяйству помогали две работницы. Одну из них, семнадцатилетнюю девушку, звали Салима. Быстро проникнувшись друг к другу симпатией, мы с ней болтали обо всем на свете.

— Как тебе повезло, Самия! У тебя есть такая прекрасная комната, и ты живешь здесь одна. А вот я сплю в такой же вместе с семью братьями и сестрами, — сказала Салима, делая у меня уборку.

— Ошибаешься, мне вообще не повезло. Да, у меня есть своя комната, но нет самого главного.

— Что может быть важнее возможности есть досыта, жить в прекрасной комнате и не работать на других?

— Поверь, не это главное! Все, что ты перечислила, у меня имеется, но, в отличие от меня, ты можешь выходить из дома, работать и общаться с разными людьми.

— Тебе не разрешается выходить?

— Мне нельзя не только выходить, но и одеваться, и причесываться по своему вкусу.

— Почему же?

— Потому что я обязана стать хорошей женой и хорошей мусульманкой. На меня не должен смотреть ни один мужчина: я обязана сохранить себя для будущего мужа.

— Это родители от тебя такое требуют? — удивленно подняла брови Салима.

— Да. Разве это счастье?

— Сочувствую. Не хотела бы я оказаться на твоем месте. А у тебя уже есть возлюбленный?

— Тсс! Не говори так громко. Я очень боюсь, что нас услышат. Думаю, есть.

— Ах ты, маленькая шалунья! А где он?

— Он у себя дома, стоит у своего окна и смотрит на меня.

— Как это романтично! Как его зовут? Сколько ему лет? Как вы встречаетесь, если ты никогда не выходишь из дома?

— Сейчас я покажусь тебе смешной, но я не знаю ни его имени, ни возраста, так как ни разу не обменялась с ним ни единым словом. Все, что мне известно, — он военный и ему около тридцати лет.

Салима расхохоталась:

— Если ты никогда с ним не говорила, откуда же ты тогда знаешь, что он тебя любит?!

— Знаю, и все тут, — ответила я, чувствуя себя уязвленной. — В одно и то же время он появляется у окна и смотрит на меня. Он такой привлекательный!

— Мечтать не запрещено. Но поверь: главное — то, что происходит на самом деле. Хочешь, я передам ему записку?

— Нет! Я не могу рисковать. Если родители узнают, они могут меня убить.