Моя малышка Нора росла. Я гордилась ее подвижностью. ее красотой, умом, добротой и еще много чем. Она стала для меня всем: моим спасением, а еще первым призом, которым одарила меня жизнь. Нора стала моими планами на будущее и моей тихой гаванью. Я делала все, чтобы избавить дочку от перепадов настроения ее отца. Я старалась сделать все возможное, чтобы она даже не догадывалась об издевательствах, жертвой которых я была. Но случалось — к счастью, редко, — когда она все-таки становилась свидетельницей насилия, которому я подвергалась.

Помню один вечер, когда Абдель вернулся с работы, где у него возникли какие-то проблемы. Он был крайне напряжен. Нора играла перед телевизором, я же в это время готовила на кухне соус. В руке у меня был стакан с водой. Вдруг ни с того ни с сего муж швырнул меня на пол. Стакан разбился, и осколок глубоко воткнулся мне в ладонь. Я закричала от боли. Повсюду была кровь, но муж начал меня избивать. Малышка смотрела на нас, плача и умоляя папу встать, так как мама вся в крови. Он же продолжал колотить меня. Я закрыла лицо, чтобы защитить его от ударов, и ничего больше не видела. И тут я услышала полные ужаса крики своей дочери.

Всю жизнь я делала все, что могла, лишь бы мои дети не видели, как их отец избивает и насилует их мать. Но во время приступов ярости Абдель не сознавал, что происходит вокруг него. Забывал он и о детях. Он больше не контролировал свои действия, и всякий раз во время избиения я думала, что этого раза точно не переживу. Успокоившись, он никогда не испытывал ко мне ни жалости, ни угрызений совести. Выпустив пар за мой счет, он просто чувствовал себя лучше. Я служила отдушиной для его гнева.

Сопровождать меня в больницу с раной на руке он отказался, так как боялся, что по этому поводу подумает врач. Я оказала помощь сама себе, как можно туже перевязав руку и затянув узел зубами.

Меня очень тревожило, что дочь стала свидетельницей ужасающей сцены с кровопролитием и избиением. Ту ночь Нора спала слишком беспокойно, поэтому я не отходила от нее. Муж обвинил меня в том, что я избегаю своих супружеских обязанностей.

Я пыталась понять его реакции и видение ситуации, но у меня не получалось. Он был просто зациклен на сексе, вне зависимости, могу я им заниматься или нет.

* * *

Шли годы, я жила только ради дочери. На меня продолжали изливаться насилие и жестокость. Когда я размышляла о самоубийстве — а такое случалось многократно, — одна только мысль о дочери заставляла меня жить дальше. Что станет с ней без меня? Она девочка, как и я была когда-то, если меня не станет, она в свою очередь сделается козлом отпущения для мучителей.